Я не Поттер!

Броницкая Марина

— И что с ней?.. — приятель счел своим долгом спросить.

— Пропала, — отрезал Филч и замолк.

Затем мы пили противный горький чай, ругали МакГонагалл, внимательно слушали рассуждения старика о комнате, в которой может появиться все, что угодно — стоит только представить, и хорошо проводили время. Однако так не должно было быть! Всё казалось неправильным! И я ждал вопросов о цели нашего визита, вглядывался в мутные глаза Филча, следил за каждым поворотам его почти лысой головы с остатками жидких выцветших волос, но старик вел себя, словно радушный хозяин, и даже время от времени улыбался остатками зубов Уизли, поверив окончательно, что за этого странного слизеринца отвечает слизеринец более надежный.

На полке узкого книжного

шкафу в самом темном углу, я заметил несколько светлых бликов и понял, что то не отблески двух свечей — яркость другая. Но как к нему приблизиться?! Морок наводить я пока не могу, а время останавливать научусь годам к ста пятидесяти… Что тогда? Попросить? Дайте мне ключ от комнаты нижнего этажа, чтобы я смог её открыть и выпустить то, что внутри? Что вы говорите? Дамблдор убьет? Да что вы, он же добрейший волшебник!

Я, конечно, начал незаметно передвигаться к противоположному краю дивана, но метод «тише едешь — дальше будешь» мог сработать только к утру, а Рон, как назло, не вовремя заволновался об ужине, и принялся пихать Драко в бок. Знаю по опыту — еще два три таких пинка и приятель забудет манеры, начнет бурчать, а я так ничего и не заполучу, окромя броколли и бифштекса! Поразмыслив еще немного, я все же раз в тысячный понял, что тот, кто старше — умнее. Говорил папа — действуй ночью, когда он заснет, а не когда вы толпой к нему завалитесь чай пить! Почувствовав урчание в животе я, недолго думая, толкнул Драко и приятель, избиваемый с двух сторон, красиво завершил беседу, ввернув в разговор что-то о неумолимом времени и слизеринской пунктуальности. Филч чуть не расплакался, услышав такие высокопарные слова из уст сына, как выяснилось уже в процессе беседы, одного из самых любимых его учеников. Драко умел говорить красиво, когда хотел. Это же не он все детство промолчал, считая признаком дурного тона разговор с книгами!

— Всего доброго! — чуть не проорал Рон, первым вылетевший из сырой комнаты.

— И тебе, сынок, не хворать! — а совсем тихо, почти над моим ухом, прошептал ему вдогонку: — Главное родителям привет не передавай… — и хихикнул.

Драко старался двигаться плавно и непринужденно, но я видел, что ему дорогого стоит не рвануть на всех парах за Уизли, и догадывался, что взвалив груз разговора с незнакомым человеком на его плечи, получу немало упреков. Но я хотя бы узнал, где этот ключ, или ключи, спрятанные чарами сокрытия. Где-нибудь еще это узнать было бы просто невозможно, но Хогвартс, окутанный множеством охранного волшебства, внутри себя плохо терпел такие вот уловки и резонировал с магией скрытого предмета. Хотя я был уверен, что без отца тут не обошлось и резонанс этот временный. Сам он не мог позаимствовать ключ по многим причинам и, как единственный вариант, выбрал меня. Ничего, у меня все получится, у нас все получится!

Возле самой двери в карман моей мантии упало что-то тяжелое. Я замер, боясь пошевелиться. Не знаю, что меня испугало, может сам факт того, что всё получилось, может то, что пути обратно у меня больше нет, и все произойдет, а может я испугался жгучей радости, накрывшей меня с головой и мешавшей сглотнуть.

— Передай отцу, что мы с тобой прошли его проверку, она не такая уж и сложная!

Горячее дыхание на моей голове уже давно улетучилось и остыло, дверь за спиной с грохотом захлопнулась, приятели что-то говорили мне и трясли за плечи, но я все стоял, ощущал ключ в своей руке, смотрел в никуда и думал, что если смогу совершить такое, то смогу абсолютно всё… а это чертовски приятно!

Глава 5

Смотреть еще внимательнее на Квиринуса Квиррелла было просто невозможно. Я сидел на первой парте открыв рот и слушал, как профессор разглагольствовал о пользе заклинания Люмос, почти всегда позволяющего обнаружить врага в темноте. Что стоит предпринять уже после обнаружения этого самого врага — явно останется загадкой, по крайней мере, на этом занятии. Бежать — вот лучший вариант, если единственное что вы

можете — это зажигать свет! Но, понятное дело, заявлять я об этом не стал.

— Рука движется плавно, красиво, как кораблик на легких–легких волнах… — Дин возле меня буркнул что-то невежливое, но зажмурился, а затем и скривился — кораблик явно не шел ему на ум. — Кораблик, с па–па–русами! Делайте волну, мои хорошие, делайте же эту п–р-р–елестную волну…

Профессор принялся со своего места водить рукой Дина с помощью палочки, словно дирижер оркестра, и в какой-то момент так увлекся, что вывихнул её! Мальчишка дико заорал, невредимой рукой схватился за пострадавшее плечо и все мы чуть не оглохли от его крика на одной протяжной ноте возмущения и удивления:

— Аааа!!!

— Ну что же вы так кр–и-и–чите, достопочтенный, вы беспокоите других учеников… — лепетал полную чушь побелевший профессор, готовый рухнуть в обморок и взмокший от усилий, позволивших ему не воплотить подобную слабость духа в жизнь.

Пока Квиррелл жаловался на «невоспитанного» ученика, Симус успел смотаться к мадам Помфри, успокоить повизгивающих девчонок Пуффендуя, игриво помигать Лаванде и Ханне, и даже предложить профессору стакан неведомо откуда взявшейся воды. Когда он, стакан, был с благодарностью принят, и профессор сделал шаг назад от красного и злющего Дина, оказалось, что тот краснел и злился еще и оттого, что преподаватель Защиты от Темных Искусств вот уже несколько минут стоял у него на ноге!

Гермиона, махавшая платком над Дином, как опахалом, в конце концов, бросила этот безрезультатный способ успокоения и присела возле меня.

— А нас от него кто защитит?! — горестно спросила она и кивнула в сторону обладателя лилового тюрбана.

Наверное, я мог бы вправить руку Дина немедленно, или даже не допустить слишком сильного выброса неумелой магии в его сторону, но, ни малейшего желания вершить помощь у меня не наблюдалось. Мой разум, казалось, опустили в кисель, и я наблюдал за этой суетой, как за размытым мутным изображением, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться от ощущения счастья. Так происходило на каждом уроке по Защите, но только на этом я впервые засомневался, что передо мной сам Волдеморт, а не нечто глупое и избалованное! Такого попробуй спроси, что случилось с моей мамой… Что он ответит? Представляем кораблик?!

Сегодня в пять утра мы с Драко крадучись пробрались в кабинет отца, никем не замеченные, и тайно аппарировали в Малфой–мэнор. Приземлившись на зеленую ковровую дорожку у библиотеки, освещаемую лишь двумя факелами и бледными отблесками от них, мы пошли в подземелье. Замок всегда казался мне холодным, темным и строгим. На серовато–бежевых каменных стенах здесь нельзя было увидеть ничего кроме полотен знамен рода и портретов предков, а в спальнях и гостиных — необходимой мебели. Разумеется, дешевого в замке не терпели, все вещи стоили баснословных денег, но зайдя в гостиную Малфой–мэнора ты понимал одно — в доме живет гордая, скрытная и сильная знать, а не кичащиеся своим богатством маги средней руки. Я люблю этот древний замок, его остроконечные черные башенки, скрипучие винтовые лесенки, неровные стены, кое–где поросшие мхом, старинную мебель из дорогой древесины, люстры из драгоценных камней на кованых цепях, его дух и силу. Люблю всей душой…

Но в этот раз я ничего такого не замечал, меня трясло от ужаса. В тот момент я опустился до зависти Рону Уизли, вечно ноющему, что родственники его ни во что не ставят и даже разговаривать при нем не хотят!

Каждый мой шаг разносился эхом по лабиринту коридоров и, прислушиваясь к этим зловещим звукам, я еле поспевал за отцом и Драко, знающими путь гораздо лучше меня. Малфои никогда не придерживались родительской заповеди «чем меньше дитя знает, тем лучше спит», и приятель мог бы, не будь он таким ленивым, написать весьма достойный труд о Пожирателях, их тайнах и законах. Всегда поражался, как одновременно можно быть таким болтливым и таить в себе то, за что Дамблдор, я уверен, руки бы не пожалел?