Я не Поттер!
Шрифт:
Вызванный моей персоной шум, да и сама моя персона, незамеченными не остались, только вот не отцом, а Аргусом Филчем! Смотрителя я и раньше видел, естественно, но вот знаком с ним не еще был. Старик трогательно прижимал к себе свою знаменитую кошку — миссис Норис, стоял посреди помещения и шмыгал носом. Его сгорбленная фигура и красные от слез глаза, которые он промокал своим клетчатым шарфом, не вязались с образом злобного сумасшедшего, а именно таким его обрисовал мне мой сосед по комнате — Симус Финниган. О мистере Филче ходили легенды больше напоминающие страшные сказки, но, похоже, я только что узнал, что не всем легендам стоит верить…
— Болеет? — поинтересовался я
Мистеру Филчу не понравилось мое сочувствие, он сердито отвернулся, пытаясь перестать всхлипывать, но ответил:
— Недоумки с твоего факультета постарались! — голос его прерывался от горя и обиды. — Бедная моя кисочка…
Я готов был взвыть от жалости к серому тощему созданию, безжизненно свесившему голову на руке хозяина, и от злости к её мучителям, но не успел.
— Кладите её на стол, я нашел ту мазь… Гарри? Ты что здесь делаешь в такую рань? — папа вихрем пронесся мимо меня, а за ним шлейфом пронеслись горькие запахи трав. — Тебе необходимо высыпаться! — затем он холодно, но вежливо представил меня завхозу: — Мистер Филч, это мой сын — Гарри, — в его голосе угадывалась гордость.
Я подобрался, словно меня министру представляли! Но затем задумался — гордиться мной перед каким-то завхозом? Рассмотрев плешивого морщинистого мужчину, который как раз бережно укладывал свою кошку на принесенную им подстилку из какого-то тряпья, ничего необычного я не заметил. Старик и старик! Однако он наверняка отцу чем-то полезен, но вот чем? Что же в нем такого особенного?
— Очень приятно, но я прекрасно его помню! — мистер Филч явно рассердился на такое неуважение к своей памяти. — Виделись уже, когда в пеленках был… — еле слышно проскрипел он, не оборачиваясь.
— Разумеется, — кивнул отец, подтверждая его слова. — Гарри, подожди за дверью, я скоро освобожусь.
— Нет! — горячо возразил Аргус и все же неуверенно посмотрел на меня. — Он не мешает…
Мы встретились взглядами, и в его мутных глазах я увидел благодарность, самую обычную человеческую благодарность! Он почувствовал, что мне не просто жаль кошку, мне жаль его друга, ведь я хорошо знаю, что такое одиночество, даже очень хорошо. Младший Снейп ему приглянулся. Ну а на моего отца он и так смотрел, как на живое божество, сошедшее с небес, и даже пригибался при каждом его приближении, не справляясь со своим безграничным почтением к такой личности.
Пока декан черной тенью кружил вокруг стола и втирал дурно пахнущую мазь в тельце животного, мистер Филч доковылял до меня и просипел прямо в лицо:
— Ты, если там что, обращайся, в гости заходи… — изо рта у него пахло не лучше, чем от мази. — Я родителя твоего уважаю, ну и ты, вроде, разумный малый…
Я словно что-то выиграл, но виду не подал.
— Ага… — скромно протянул я, чуть не лопнув от усердных трудов по сдерживанию своей радости. Заручиться поддержкой того, кого все боятся, того, кто носит с собой все ключи Хогвартса! Ну, почти все. В общем — день начинался просто чудесно!
И когда отец освободился, вымыл руки и приступил к допросу, целью которого было выяснение причин, позволивших шляпе определить Рона Уизли на его факультет, тем самым испортив ему настроение на год вперед, я все равно улыбался.
— Миссис Малфой пригласила?!
— Пригласила.
— И Рон согласился?
— Ну пап, раз он на твоем факультете! Согласился! Ему Драко понравился! Ну, или его рассказы о Малфой–мэноре… — в последнем я не был уверен, но не сказать не мог.
Отец даже забыл, что меня необходимо поучить уважению к старшим, а просто уставился на противоположную стену и замолк. Его черные бездонные глаза, обычно напоминавшие мне длинные
— Артур, Артур… Ты зря был так непогрешим…
— Кто? Что? — я ничего не понял.
— Да неважно. Подойди! — отец сел в кресло у стола и поманил меня пальцем. Я подошел, он положил руки мне на плечи и пристально посмотрел в глаза. — Гарри, несмотря на то, что ты на другом факультете, не оставляй Драко, хорошо? Может, тебе сейчас кажется, что это он влияет на Рона, но все может случиться… иначе. И не забывай, кто такие Уизли и как они к нам относятся, договорились?
— Конечно! — о таких простых вещах я забыть просто не мог.
— Ты хотел еще что-нибудь?
— Эээ… — отец принялся рыться на столе в поисках нужной ему папки, а я все еще мялся и не знал, как преподнести свою просьбу. — Пап, а ты не мог бы сказать Хельге…
— Что сказать? — папа замер, а уголки его губ предательски дрогнули. Он будто знал, о чем я сейчас попрошу. Я мысленно хлопнул себя по лбу — разумеется, знал! Это ведь он меня оклюменции учил, а не наоборот!
Забота — хорошо, но в меру. Несмотря на то, что я встал сегодня очень рано, мои соседи проснулись намного раньше меня и битый час наблюдали, как Хельга носится по спальне. Она развесила на спинке стула дюжину носков разной толщины и плотности, дабы я выбрал из них наиболее мне приглянувшиеся, разобрала чемодан, рассортировала мои свитера и брюки строго в соответствии с цветовой гаммой. А после, как искренне любящая, но немного ненормальная, еще полчаса носилась по спальне с серебряным кофейником, подыскивая подходящее для него место, впоследствие оказавшееся прикроватной тумбочкой, и не обращала ровно никакого внимания на Симуса, Невилла и Дина. Те натянули бордовые шерстяные одеяла по самые подбородки и опасливо на все это взирали. Когда Хельга трудится — на её сморщенной мордочке появляется такое свирепое выражение, что перечить ей и отец не смеет. Ему проще покорно позволить домовику делать всё, что угодно. Даже укрывать себя третьим одеялом в слегка прохладный июльский вечер!
Именно в таком испуганном состоянии я и застал моих соседей по палате… тьфу… спальне! Ни один из них не вызывал во мне хороших чувств. Однако неуклюжий молчаливый Невилл все же импонировал мне больше, в отличие от медлительного Дина Томаса и неугомонного ирландца Симуса. Последний постоянно что-то говорил, чем-то хвастался и всем нравился! Он явно превосходил меня по красоте, которой, если честно, во мне не наблюдается вовсе. Его светлые волосы, лопоухость, веснушки, голубые глаза и какой-то уж слишком добрый взгляд, похожий на взгляд полного придурка, умиляли большинство преподавателей и всех без исключения девчонок первого курса. Я всегда смогу заработать, если решу передавать их надушенные записки Финнигану за определенную плату! Пока же я делаю это бесплатно, и за то Симус еще в первый день смело причислил меня к числу своих лучших друзей, не подозревая, насколько неверен такой его выбор.
Он до сих пор не устаёт меня представлять каждому встречному, и так запросто меня узнающего, таким вот образом:
— Это мой друг — Гарри! Он просто гениальный! — и обязательно хлопает меня по плечу. Что Финниган имеет ввиду под «гениальностью», я уверен, непонятно даже ему самому.
Но с ним категорически не согласен Долгопупс. Уже на второй день, во время завтрака он, дождавшись, когда я отойду подальше от столов, зашептал что-то Симусу на ухо. Тот чуть не подавился куриной ножкой, и разговор меня заинтересовал.