Я не Поттер!
Шрифт:
— Новый семестр будет полон сюрпризов, тебе понравится.
Гиббон хищно осклабился и хихикнул, за ним, еще не понимая почему и зачем, несмело улыбнулась и Джинни.
Пока я учился и спасал Драко от неминуемой гибели, армия возрождалась, предатели гибли целыми семьями, а черная метка перестала быть новостью для первой полосы. Силы, настоящее которых превратилось в прошлое всего пятнадцать лет назад, поднимались из небытия, отряхивались от пыли старых обвинений и шли в бой. Людей Темного Лорда не победили, не смогли, как можно победить тех, кто прекратил борьбу? Да, неполная сотня борцов ждёт своего часа в крепости посреди
Кто сказал, что они не вернутся?!
Они вернутся еще более уверенными в своей правоте, чем были раньше. Волшебство потихоньку уходит из нашей крови, и за полтора десятка лет даже в этих чистокровных кругах появились свои сквибы — позор и трагедия одновременно. В доме на холме все чаще мелькали лица в масках, принадлежность которых к миру аристократии, торговцам или вынужденным затворникам выдавал лишь запах, когда приятный, тонкий и свежий, а когда затхлый, со вкусом дешевого табака и рыбы. Эти люди будут творить нашу историю, и Белла не раз повторяла — уважать стоит каждого.
Беллатрикс Лейстрейндж не была просто верной женщиной, убивающей всех без разбору. Моя приемная мать отличалась завидным умом и смекалкой, в школе ей не было равных, а жизнь после её окончания доказала, собрать вокруг себя преданных до последней капли крови и последнего галеона ей легко, стоит только напомнить о долге. Ведь такой войны, какой её старался представить Дамблдор в газетах и сводках тех лет, войны шпионов и кучек отчаянных Пожирателей — не было. Одна часть страны стеной пошла на вторую, за власть и свободу.
На заре своей молодости идеалов Волдеморта не чурался и Альбус. Старик все знает о маглах, все понимает, только стать на сторону существующего тогда порядка оказалось решением куда более выгодным, сулящим весомые должности, почет и уважение. Да вот незадача — война, раз начавшись, закончится не с исчезновением её предводителя, а с победой одной из сторон. Шагнуть на сторону бывшего своего ученика и вернуться к началу Дамблдор уже не сможет, и что ему остается? Кроме как считать себя умнее всех, что в корне неверно? Только то, что он сейчас и делает — позволить мне возродить Темного Лорда, такого сильного и живого, чтоб небеса содрогнулись!
Разгадал тайну безразличия директора к творящемуся вокруг беспределу вовсе не я. Впрочем, а кто я такой, кем себя возомнил, с кем вздумал умом меряться?
Альбус Дамблдор искренне верил, он сможет одолеть мою тьму, и Грифиндор ему в этом поможет. В дальнейшим, уже после осуществления столь благостного плана я бы заменил собой отца, взял на себя его роль и все бы остались довольны. Однако жизнь не приемлет такого количества сослагательного наклонения в одной отдельно взятой жизни. Он не научил меня быть счастливым так, как ему хотелось. Старик обманывал себя целых два года, не мог обнаружить признаков подделки крестража, боролся за мою душу и опустил руки внезапно, под давлением истеричных, жестоких, но правдивых упреков Люпина в мою сторону.
Однажды кабинет директора покинул не очень добрый, мстительный, показывающий язык своему учителю, двенадцатилетний мальчик, а в следующий раз его порог перешагнул уже не мальчик — орудие.
Альбус Персиваль Дамблдор не мог убить Волдеморта, невозможно убить того, кто не жив!
Существо, да даже дух можно лишь
Убить возрожденного, живого Волдеморта и со спокойным сердцем приняться за поиски осколков его пропащей души, закрыть их под замком и стереть из истории даже мимолетные воспоминания о подобных артефактах, словно их и не было. Поступить иначе, изничтожить дух или еще не до конца мага — значит помочь всем живущим сегодня, но одним махом развязать все войны будущего, одну за другой. Породить десятки поколений подобных мне, моим друзьям, родным, дать шанс родиться их детям, внукам и повторять ошибки прошлого раз за разом, до скончания времен.
По мнению директора — куда надежнее пожертвовать десятками тысяч сейчас, чем миллионами потом.
Вся беда в том, что часть души Тома Риддла расправила во мне свои крылья и правит балом вместе с моей, они будто вальс танцуют!
Был бы я врагом — помогла бы моя кровь, не был бы я живым крестражем — и хорошо, но я есть — и без меня Волдеморта не будет. Вся моя жизнь и все пророчество посвящены ему, не мне, я лишь незаменимый компонент грядущего обряда, постоянная переменная.
Раз не одолел во младенчестве, а развоплотить — не одолеть, то уж будь добр, помоги ему стать живым и сильным, верни часть души, сделай смертным хоть на денек!
Риддлу не страшно, он обхитрил директора его же оружием — любовью.
Отец не знает и не верит, что во мне есть душа, он думает, как только обряд свершится — я умру. Телу без души не жить. У обычного мальчишки крестражей, способных удержать его на земле подобно якорю — нет. Впрочем, любовь к своим мечтам взяла вверх над отцовской.
Ирония в том, что директор не соврал «своему мальчику», выложил все, как на духу и годами втолковывал — люби, это твой ребенок, душа есть, не может не быть. Но кто поверит, что волки настоящие, если ты десять раз на дню лжешь и не краснеешь?
Отец не лжет никогда — он молчит. Молчит, когда я задаю вопрос, о наличии которого во мне Альбусу знать не нужно, молчит, когда секретами по ту сторону фронта интересуется сам Волдеморт, и последний покоряется, признает силу правды. Никто и никогда не сможет найти подвоха там, где его нет, вот в чем секрет удачного шпионажа.
В последний год папа меня забросил, забыл и вышвырнул из сердца, как что-то неудавшееся. Честное слово, я не в обиде, я понимаю — он готовит себя к моей смерти и не хочет рыдать над сыновним гробом, уподобляясь истеричной Молли Уизли. Детство Северуса Снейпа сгинуло очень давно, но я не уверен, что в нем даже тогда можно было отыскать что-то хорошее. Просто сильный и умный человек без принципов, готовый на многое не ради других, а ради себя. Допускаю, что пресловутая Хель знакома со мной хорошо, но все же гены сыграли свою важную роль. Почему я раньше не задумался, как мог тот, кто якобы любил женщину, ни словом, ни даже самой сокровенной мыслью не обвинить её непосредственного убийцу?