Я не Поттер!
Шрифт:
Впрочем, быть живым мне хотелось сильнее.
— Не дышишь, папа? — зашипел я. — Удивлен? Думаешь, мне стоит попросить прощения за то, что живой? А я не стану! Знаешь, что я тебе сейчас скажу? Я на тебя не злюсь, хоть ты и тварь редкостная, если уж быть откровенным… Ты живи долго, конечно, мы с тобой с тобой еще вершин достигнем, не сомневайся. Только у тебя больше нет сына, договорились?
Он легонько похлопал меня по спине.
— Договорились…
Вскоре Темный Лорд поднялся на астрономическую башню, сложил руки у лица, задумавшись на минуту, и заговорил. Сила его голоса, казалось, замок содрогнула, и какой
— Альбус, учитель мой! — у меня уши заложило. — Вы уже проиграли, и ты давно это понял, но у тебя еще есть выбор, он есть всегда. Это твои коронные слова! Выбирай же — смерть половины твоих людей или наша победа. У вас всех есть выбор! — он выглянул в проем, из которого выпал рыжий и раскинул руки, словно мир собрался обнять. — Жизнь или смерть? Реши сейчас!
Внизу благоразумие боролось с дамблдоровской жаждой оставлять последнее слово за собой.
— Ваши дети не пострадают, если вы немедленно вернетесь домой. Дети — наше общее будущее. Верьте мне!
Самые сильные, матерые авроры и так сидели по домам, не подавая признаков жизни и опасаясь зажечь свет вот уже сутки. Они дожидались обещанного возвращения похищенных жен и детей, ведь одолеть их, в отличие от вояк, не составило ни малейшего труда. Отсутствие вожаков сыграло не последнюю роль в победе благоразумия, а оно действительно взяло верх. Большая часть толпы у стен замка аппарировала восвояси, обескураженная собственным страхом, и пусть на короткое время, но они выкинули белый флаг.
Думаю, в первый раз за всю свою жизнь Альбус почувствовал себя жалким, и с этого момента он знает — не в последний…
Глава 34
— Смелее, занимаем свои места! — верещала Белла. — Все сдали свои палочки? Почему молчим? Невежливо не отвечать на вопрос! Хагрид, тебе все сдали палочки?!
Ведьма растолкала растерянных учеников и пошла к выходу, у неё была своя работа, волшебные палочки следовало обезопасить и наложить на них разумные ограничения. Однако «растолкала», это не совсем верно. Вокруг женщины образовывался круг вакуума — только она делала шаг вперед, все тут же делали шаг назад. Те же, кто еще не успел ничего понять и только–только попытался протиснуться в зал, натыкались на стену из спин своих товарищей. Многие так и вообще пытались подпрыгнуть, хотели своими глазами увидеть причину столь крупного затора.
— Мисс Блэк!
Беллатрикс закружилась на месте, взглядом отыскивая предполагаемого собеседника.
— Мисс Блэк, сколько лет, сколько лет… — сокрушался призрак. — Вы все так же хороши! Как матушка себя чувствует? — и справлялся о здоровье покойной весьма сердечно. — Не хворает? Помню её, помню… Постоянно на боли в ногах жаловалась. Как только магловедение, так и боли!
— Кто, где… — бормотала Белла, все еще ничего не понимая. — Что за черт?!
Сквозь толпу протиснулась раскрасневшаяся от затраченных усилий Джинни.
— Дура, ты мне блузку помяла! — рявкнула она на Лаванду. — Жрать меньше не пробовала?! — и все так же обиженно сопя указательным пальцем ткнула вверх. — Миссис Лейстрейндж, да он над вами!
Беллатрикс, наконец, заметила дымку над своей головой.
—
— Мне всегда импонировала эта ваша непосредственность… — довольно пробормотал призрак и уплыл, растворяясь в воздухе прямо во время движения.
— Чего вылупились? — сверкнула глазами ведьма и все немного ожили, зашевелились. — По местам!
Складывалось впечатление, что всё в замке было радо переменам, призраки кружили под куполом, поправляли свои жабо, чисти сабли, перешептывались и просто светились от удовольствия. Им ведь не важны имена и названия правящих режимов, важны лишь перемены. Благодаря ним они хоть и с натяжкой, но могут причислить себя к живущим, насладиться сменой давно поднадоевшей картинки и увидеть ход времени. Если кто-то из сторонников Дамблдора надеялся, что магические обитатели замка им чем-нибудь да помогут — он ошибся, поставив свои интересы выше вечности.
Даже эльфы старались изо всех сил, чистили и драили все, не дождавшись ночи впервые за многие годы. Они понимали, подобные события каждый день не происходят и негоже медным лампам на стенах блестеть как-то тускло. Самый главный из них просто проходу новому директору не давал, все дергал за рукав мантии и сосредоточенно конспектировал в свиток длиной до пола все пожелания, касающиеся меню на ужин, а заодно и на завтрак, и на обед, и на следующий ужин. Ну, чтоб зазря не беспокоить!
— Молоко подогреваем?
— Подогреваем… — скрипел зубами отец.
— Многих от теплого тошнит.
— Тогда не подогреваем!
— Но по желанию его нельзя будет подогреть, вы в курсе? — настаивал эльф.
— Тогда чай, горячий чай! От него не тошнит?!
Кивнув, дотошный работник и не думал прекращать свою экзекуцию.
— Что к чаю?
— Сладости!
— Настолько сладкие, как это было раньше… — подлизывался он. — Или сладкие настолько, насколько это не вредит здоровью учащихся?
Пока отец ушел в себя, обдумывая не только ответ, но и вопрос, я отошел к своему столу. Понятное дело, слизеринцы у входа не толпились. Все, кто смог протиснуться и не был задавлен, давно расселись по своим местам и увлеченно следили за происходящим. Не все лица светились, не все глаза блестели, и не все умы были довольны произошедшими переменами. Слизерин, конечно, рассадник темных чистокровных магов, но не конвейер. Смущенно поцарапав ногтем край стола, пожав руки Нотту, Забини, обняв Гойла и Крэбба, помигав на радостях девчонкам в ответ на их веселые подмигивания, я с грустью понял — мне здесь больше не место…
Алекто Кэрроу — грузная женщина непонятного возраста — пыталась удержать на месте близняшек–второкурсниц, своих родственниц, и поправить им белоснежные воротнички, забившиеся под ворот мантии.
— Не вертись, Флора! — кричала она. — Сядь ровно, Гестия!
— Тетя, отстань… — те не сдавались. — И так хорошо!
— Я вам врежу сейчас хорошо, вот это будет по–настоящему — хорошо!
— Смотрите, смотрите! — взвизгнула Флора. — Драко!
Судя по тому, как живо Алекто метнулась к учительскому помосту и стала в ряд таких же Пожирателей, как и она, в зал вошел не только приятель. Обернувшись к выходу, я понял — мне пора. Махнув на прощание рукой удивленно переглядывающимся однокурсникам, я ушел в далекое плавание, оставил за спиной всё, что у меня было, и ступил на новый путь.