Я не Поттер!
Шрифт:
Мертвый ловец Пуффендуя заходится от приступов ярости, как только видит какого-нибудь ученика Дурмстранга или прелестницу Шамбратона. Не мудрено, ведь я пересилил свою к нему неприязнь и в первый же день нового учебного года рассказал привидению, какой легендарный турнир он никогда не почтит своим присутствием, какой кубок никогда не подержит в руках и чьи родители никогда не смогут поболеть за своего единственного сына. Ну, для обеспечения порядка после отбоя. Не забыл упомянуть и кто, по моему мнению, совершит все вышеперечисленное. Ведь у всех чужестранцев перед ним неоспоримое преимущество – жизнь. А кто такой Седрик? Дымка, пустота, ничто? Да парня на факультете уж и не помнит никто, а его кровать у окна новичку еще в прошлом году отдали!
С
— Распустили вас, развели вседозволенность! – кричал он каждый раз, когда какой-нибудь припозднившийся, но еще не опоздавший ученик запутывался в его временных ловушках и плавал под потолком, как муха в огромной капле сиропа. – Я тебе покажу, как режим нарушать… Здесь вам не Азкабан, не удерете! – и грозил несчастному посохом.
На меня аврор внимания не обращал, по крайней мере, стоя к нему лицом, ничего особенного в его поведении я не замечал. Однако стоило мне обернуться и все менялось. Друзья послушно докладывали, как профессор на меня смотрит, скрипит ли зубами, и что их мнению, он хочет со мной сделать на данный момент. Судя по силе проявлений всего вышеперечисленного, и если верить Гойлу, конечно, аврор сутки напролет хотел меня убить. Хотя, быть может он подозревал, что я хочу того же? На уроках старик называл меня или «мистером» и тыкал в меня своим посохом, уточняя, какого мистера он имеет в виду, или же просто «избранным», что бесило оного намного сильнее.
— Эй, избранный… какие из непростительных тебе известны? – обратился он ко мне на самом первом своем занятии. – Да, ты, со шрамом.
— Все! — ответил я без лишней скромности. – У меня хорошее домашнее образование, я вам не магл.
— Да ты… – аврор побагровел и кинулся ко мне. – Ты… – он тянул руку к моему горлу. — Одни беды от тебя!
Грифиндорцы одобрительно зашептались, но больше ничего не произошло, разве только задрожал мой сосед по парте.
Однако в последнее время Рон дрожал постоянно, боялся смотреть мне в глаза, и не зря. Ведь внутри меня зрела идея избавиться от рыжего, как от балласта. Это сейчас он палочку на проверку врагам понес, себя очистить в их глазах хотел, убедить грифиндорцев, что все не так, как есть на самом деле. Что нас ждет позже, через полгода или год?
В мире Темного Лорда парень ничего не искал, он сжился с ним ради Драко и Джинни. Все говорило о том, что он не только любит Джинни крепкой братской любовью, но и Драко ему дорог, как брат. За них он полцарства бы отдал, если б имел. Вот их он никогда не предаст, ими он дорожит и за ними скучает. Для него я – опасный и сильный паук, затянувший его друзей в свою паутину.
Сколько слез было им пролито в прошлом году, сколько обидных слов произнесено, сколько ночей подряд он сбегал из подземелий и какое бесчисленное количество раз Малфой ловил его у кабинета Дамблдора или Минервы – не счесть. Было время, я размышлял на тему дружбы с рыжим, было время – он мне нравился, было время – я был глупым. Кем-то где-то моя жизнь уже расписана, и в этом расписании время для дружбы отведено одному лишь Драко. Да он мне больше, чем друг, он уже кто-то родной, и не только по крови.
Уизли крадет его у меня по частям. Он украл у меня время, которое я бы мог провести с Малфоем, вспоминая наше общее детство и мечтая о нашем будущем. Противный мальчишка все курсы за ним хвостиком таскался. Пару раз даже «забыл» сказать, что все уже в Малфой–мэноре и ждут только меня. Считает себя хитрым,
Я тащу строптивого блондина за собой, стиснув зубы и не жалуясь. Пусть Рон не думает, что мне все равно, я беспокоюсь за Малфоя сильнее, чем он, только по другой причине. Плевал я на его терзания, они пройдут с годами, но Уизли не понимает, если его друг сделает хоть шаг в сторону от Волдеморта, пусть даже маленький, выдаст хоть малую толику своих сомнений… Рыжий будет плакать, а я, неумеющий пускать слезу, закапывать гроб. Кому из нас будет хуже? Что-то мне подсказывает – усопшему!
Я исчерпал свой словарный запас, беседуя с Роном, и убеждая его в том, в чем он абсолютно точно не сможет убедиться. Полагаю, рыжий боится гнева матери, иначе он бы шпионил в гораздо больших масштабах, для других, а не просто для очистки себя в чужих глазах. Он ждет, что кто-то придет и поможет, простит и сжалится. Никто не придет. Убийство Уизли если и будет мной спланировано и совершено, то так, чтобы ни одна волшебная палочка не смогла обнаружить причин произошедшего, ни одна душа не догадалась, ни одно сердце не подсказало…
К сожалению, убить Аластора именно так, без следа, не получилось, уж слишком заумной оказалось магическая защита в его кабинете. Его вообще не получилось убить, Барти и Элис смогли лишь пленить аврора, но и это – почти победа.
Вообще, профессор Миракл оказалась не просто профессором, а символом, моим личным. Я еще раз понял, зачастую безопаснее доверять посторонним равнодушным людям, идущим к цели вместе с тобой, чем проводить духовные изыскания в людях близких, ведь последнее — это чертовски сложно. Ну а новый декан краснознаменных, люто ненавидимый всеми его учащимися без исключения, не хранила в себе никаких секретов, только злобу. Крауч как-то рассказал мне её историю. Банальную и простую, только такие и могут выжигать в людях всё. О матери, влюбившейся в Пожирателя, родившей от него ребенка, вышедшей замуж за другого и покончившей с собой через час после известия о поцелуе дементора, доставшемуся её возлюбленному в подарок от Дамблдора. Именно он давал роковые для отца Элис показания.
Не знаю, догадывается ли она, что таких показаний глава Ордена Феникса в день давал раз десять. Да и сама история… скучна. Где-то на её середине я почувствовал, что засыпаю, и если не вставить в глаза какие-нибудь палочки, они вот–вот закроются.
— Она хорошо училась? – спросил я у Барти, свернувшись калачиком на небольшой кушетке у стены.
Мужчина в образе Аластора ходил по кабинету, тренируясь хромать как можно более правдоподобно.
— А толку? – он кивнул на сундук у стены. – Этот вот всю жизнь хорошо учился. И что, думаешь там, на дне, счастья много? Ты бы знал, как нога болит… Это в Мунго делали?! Кошмар… Гарри? Ты спишь?
Накрыв меня пледом, Барти с тяжелым вздохом уселся в кресло у стола, не прекращая бурчать нелестные эпитеты в адрес безруких колдомедиков и раза два пожелал им иметь такие же протезы, но для этих самых рук.
Я не спал, просто устал реагировать на окружающий мир и задумался о судьбе аврора. Элис и два дня скрывавшийся в подземельях Барти взяли большую часть работы на себя, они взрослые, им и карты в руки. Белла пообещала мне, что Аластора маги возьмут сами, «без сопливых», и почти не обманула. В учительской мисс Миракл добыла волосы старика, но на этом её успехи закончились. Декана Грифиндора Моуди сторонился, как чумы. Думаю, никакими фактами он не располагал, профессор происходила из хорошей семьи и в детстве действительно пришлась по душе МакГонагалл своим умом и усидчивостью. Трансфигурация – её настоящая профессия, она даже парочку учебников написала. Просто вояке без интуиции — никак, однако и она его не спасла.