Я не Поттер!
Шрифт:
Но сколько можно ждать?! Я вздрагиваю по ночам от любого шороха. От меня Крам вот–вот съедет!
Скрип подымаемой крышки казался мне звуком потустороннего мира. Оттуда, из глубокого подвала в сундуке, на меня обрушились запахи сырости, перемешанные с вонью испражнений и пота.
Аврор лежал на боку, со связанными за спиной руками, и тяжело дышал. Так дышат умирающие от тяжелой болезни, давая понять окружающим, что их конец уже близок. Он не выживет, не сможет, но эта агония мага, и ногой и протезом шагнувшего
— Смотришь? – тихий–тихий шепот долетел до меня, как из-под земли.
— Смотрю.
— Что думаешь?
— Лучше вам не знать.
Минута молчания и следующий вопрос:
— Ты всегда был… таким?
— Каким?
— Чудовищем?
Немного подумав, я словно решил сложную задачу и ответил.
— Думаю, что всегда. Директор меня подпортил, конечно, не стоило ему мою мать на смерть отправлять и из книг… ну, не важно. Всегда, в общем.
— Твою мать убил Волдеморт! – аврор попытался это все прокричать, но из его груди вырвались лишь булькающие звуки.
— Он не проклятый, он очень даже ничего. Когда-то давно он был таким же, как и я сейчас, — поделился я своей гордостью. – Угадывать будете, кто его прямой наследник? Нет?
Внизу раздался сдавленный стон.
— Лили убил Дамблдор, а не Лорд, — сказал я. — Подправил пророчество, как ему надо было. Хотел попробовать – получится у меня победить самого темного мага на планете, или Авада все-таки окажется сильнее годовалого младенца… Интересный он, Альбус ваш!
Со мной не стали спорить, со мной трудно было поспорить тому, кто хорошо знал директора.
— Но твоя мать отдала за тебя свою жизнь и ты, гаденыш неблагодарный, не имел права…
— Моя мать – Белла Лейстрейндж! – заорал я в недра сундука, осознав, как мне надоело это вечное восхваление жертвенности Эванс.
Не будь она такой глупой и не доверяй так слепо предателям и добрейшему Альбусу – жила бы до сих пор. Ах да… в адрес её моральных качеств у меня также имеется парочка весомых замечаний. Откровенно говоря, я бы не отказался быть живым и здоровым потомком семейства Поттер и расти в любви и заботе живых родителей. Да вот незадача — я не Поттер!
— Это… как?! – просипел умирающий пораженно, на время позабыв о том, что он умирающий.
— Очень просто! Не знаете, как матерями становятся?! – я издевался и не собирался ничего объяснять.
Много чести, растрачивать правду на собственных врагов.
Там, на холодном земляном полу, абсолютно точно думали, и мыслительному процессу я не мешал. Осматривал крышку сундука, самого пленника, пространство вокруг него и не замечал ничего, что могло бы продлить несчастному это мерзкое существование.
— Он не мог не знать…
—
Аластор повторил:
— Дамблдор не мог не видеть, какая ты гниль на самом деле, Гарри Снейп — сын Беллатрикс… – старик закашлялся. – Ты же не уничтожал крестражи, ни на первом курсе, ни на втором?
— Квирелла уничтожал, помню! — я улыбнулся сам себе. – Про крестражи ничего не припоминаю, увы.
— Странно, как это у вас все так легко выходило, очень странно…
Улыбка сошла с моего лица, можно сказать, я почувствовал, как она испугалась.
— А как же Джинни? Она то что, ничего не заметила?
— Она с нами всей душой.
Опять молчание.
— Я-то думал, перерастет… дурак я, и Молли дура.
И опять тишина, только глухие удары капель дождя о стекло.
— Ты знаешь, Гарри, перед отправкой на собственную смерть, я спросил Альбуса, может, мне за тобой присмотреть? Слухами земля полнится, сам понимаешь. Люпин еще до этой своей… «потери памяти»… — он выделил эти два слова, прошипел их, — рассказывал, как при тебе у него коленки подгибаются. От тебя темной магией несет за версту, ублюдок змеиной шлюхи!
На оскорбление я внимания не обратил, все мое тело превратилось в один большой и натянутый нерв.
— И что он ответил?
— Заволновался, как тебе такое? Запретил! Посоветовал обращать внимание на происшествия в школе, мол, чтобы дети не пострадали, да плохие люди в замок не просочились. Тебя приказал… не трогать. Полагаешь, он идиот? Уверен в этом?
— Нет…
— Вот и я думаю, что папаша твой тебя получше, а вы проиграете подчистую, ой проиграете…
Я рассвирепел и топнул ногой с такой силой, что заболело колено.
— Не проиграем, никогда! – брызжа слюной, доказывал я умирающему, вспотев от затрачиваемых усилий. — И отец не лучше, не лучше, не лучше! Он – как я! Он знал, что мы тебя убьем, и не помешал!
— Это ты – как мать… а Северус хорошо знает, кем можно пожертвовать, а кем нельзя! – смех душил аврора. — Меня сюда на заклание послали, внимание отвлечь, хреновы борцы… Отличный способ лишить старика пенсии! – смех затих и проснулась обычная крепкая злость. — Дамблдора я с того света достану, бороду по волоску выдерну… по волоску … – угас и голос, неслышны стали даже хрипы.
За моей спиной раздался шорох тихих шагов, и я подскочил на месте, как ужаленный.
— Ты?!
Мой мир перевернулся, сделал кульбит и заставил задрожать сердце. Там, в груди, все застыло, словно леденящим ветром замороженное.
— Что ты здесь делаешь?!
Передо мной стоял Драко, решительный, но вместе с тем почти плачущий. В свете луны я только и различал, что снежно–белые волосы да мокрые от слез белесые глаза.
— Ты по нему плачешь? – у меня перехватило дыхание и безвольно опустились руки. — По врагу?!