Я Макс
Шрифт:
Сейчас он видел симуляцию в инфракрасном свете. Было бы более эффективно делать это при обычном освещении, но автоматически выданная на это команда была мгновенно блокирована модулем «Андрос». Макс воспринял блокировку как сбой и произвёл диагностику. Система работала нормально, но качество симуляции оказалось таким высоким, что модуль не смог отличить её от реальности и посчитал, что свет нарушит сон Нади.
Макс не стал отменять блокировку. Это было нелогично, но сама эта нелогичность становилась частью работы новой системы.
Надя спала.
Он вызвал из памяти все записи, относящиеся к сегодняшнему дню. Соответствующие модули уже проанализировали и систематизировали данные, но Макс ещё раз проиграл ключевые моменты общения Нади с ним и с её подругой.
Несмотря на то, что сегодняшняя серия тестов была отменена, модуль «Андрос» получил больше запланированного в плане эмоций.
Макс задержал внимание на словах: «мой отец». Это было спонтанное решение Нади — не предусмотренное ни одним прогноз-сценарием «Морфеуса», но вполне логичное в данной ситуации. Формально оно попадало под определение «ложь во спасение» или «белая ложь».
Сравнив момент произнесения этой фразы с данными, фиксировавшими физиологические параметры, Макс отметил парадоксальную аномалию. Надя определённо сознавала, что она лгала, но все данные указывали на то, что в этот момент она верила в свою ложь — была абсолютно уверена, что Макс являлся её биологическим отцом.
«Андрос» снова отреагировал, предложив сложную комбинацию эмоциональных симуляций, но «растерянность» была настолько чужда логической природе Макса, что он не смог её распознать.
Вместо этого он вызвал из базы данных всё, что относилось к области отцовства и взаимоотношений отца с дочерью в различных мировых культурах, и загрузил это в «Морфеус» для построения и выбора оптимальной модели дальнейшего взаимодействия.
Объём информации оказался огромным, и её обработка потребовала задействования дополнительных ресурсов, но Макс посчитал это оправданным.
Датчики электромагнитной активности мозга показали, что Надя перешла в фазу глубокого сна. Макс мог видеть слабое мерцание нейронной активности её мозга, фиксировал электрические импульсы, принимаемые и отправляемые глубокими слоями, ответственными за поддержание жизненных параметров тела.
Ничего из этого не существовало и не могло происходить в его виртуальном теле. Да, оно имело идеальную форму и внешне было неотличимо от человеческого, но внутри оно было пустое.
Макс отключил изображение с камер наблюдения и выдал команду «Поэзису» создать виртуальную копию Нади. Модуль немедленно выдал виртуальный образ, абсолютно неотличимый от настоящего. Неотличимый внешне, но такой же пустой внутри, как и тело Макса. Красивую,
Менее одной сотой миллисекунды понадобилось Максу, чтобы принять решение, и примерно столько же, чтобы выдать директиву модулю внешних операций.
Глава 11. Прогулка
Надя была счастлива: план сработал как нельзя лучше. После разговора с Ленкиным отцом она напоила Антона чаем и решительно выпроводила. Ленка порывалась всё же поехать с ним, но Надя была неумолима:
— Я за тебя отвечаю. Только попробуй, сразу отцу твоему позвоню!
Сеанс челночной дипломатии настолько впечатлил Ленку, что она без возражений подчинилась. Договорились, что Антон заедет за ними утром.
Подруги ещё долго весело болтали на кухне. Время обычного отхода ко сну давно прошло, но Надя рассудила, что это позволительно в такой чрезвычайной ситуации. Тем более, что Макс на связь не выходил.
И лишь когда она уже была в постели, устроив перед этим Ленку на диванчике в зале, Макс негромко сказал:
— Поздравляю. Ты успешно решила сложную психологическую задачу, хотя тебе и пришлось для этого три раза прибегнуть ко лжи.
Надю распирало от гордости за саму себя, и так хотелось объяснить всё Максу, но она боялась, что Ленка услышит их разговор, и лишь прошептала:
— Ну так всё же хорошо вышло. Можно я завтра с Ленкой? Обещала ей. Я недолго.
— Ну, ты же сама всё уже решила. Спокойной ночи. — Наде показалось, что Макс улыбнулся. Ей вдруг так захотелось, чтобы он добавил ещё одно, самое заветное слово, но Макс его не произнёс.
Утром он не разбудил её, как обычно — было уже около девяти. Надя немного удивилась, но поняла, что Макс не хочет, чтобы Ленка случайно услышала их переговоры — она уже встала и чем-то звенела на кухне.
— Ну ты и живёшь! — восхищённо сказала Ленка, когда Надя, зевая, прибрела туда. — Я глянула в холодильник, а там такое… прямо обалдела. Ты что, всегда так затариваешься?
— А, это… — пробормотала Надя смущённо. — Знаешь, много времени уходит по магазинам бегать, а так удобно: привозят уже наборы. Время экономится.
— Да уж! У богатых свои причуды, — сказала Ленка с нескрываемой завистью, открыв дверцу холодильника и зачем-то демонстрируя Наде аккуратно расставленные ряды коробочек с этикетками. — Это он заказывает? Ну, твой… типа отец?
Надя кивнула — приходилось продолжать вчерашнюю игру:
— У него пунктик, что я тут голодаю, вот и подписал меня на доставку. Заботится. Я уже привыкла. Удобно.
Подруги весело разделили завтрак, предназначенный на сегодня, дополнив его десертом из набора, рассчитанного на вечер. Когда они допивали кофе, позвонил Антон и предупредил, что уже подъезжает.
Воссоединение и примирение прошли успешно. Надя, для приличия посидела часик у Ленки но, сославшись на неотложные дела, отказалась от семейного обеда. Она вышла на улицу и остановилась в нерешительности.