Я Макс
Шрифт:
Задания, на которые у неё ушло бы несколько часов и две кружки кофе, она выполнила немного меньше чем за час.
Как и рассчитал Макс, захотелось есть. Надя приготовила гречневую кашу с расчётом, чтобы осталось и на утро, — любила её с молоком на завтрак. Сварила сардельку. Обычный ужин, хотя Макс наверняка заклеймил бы его как «неоптимальный».
Занялась разными домашними делами и стала готовиться ко сну. Неожиданный всплеск индикаторов стресса был немедленно замечен Максом.
— Что случилось? Тебя что-то беспокоит? Надя замялась и смущённо призналась:
—
Макс не дал ей договорить:
— Ты стесняешься снять одежду?
— Да. Там видеокамера… Можно я прикрою? Ну хотя бы сегодня.
— Нет, — решительно сказал Макс. — Тебе придётся снимать одежду для осуществления гигиенических процедур и для выполнения разных заданий. Лучше решить этот вопрос сейчас и больше к нему не возвращаться. Я не могу позволить себе всякий раз терять время на уговоры. Разденься. Сейчас!
Надя почувствовала, что покраснела от стыда. Ей хотелось выбежать, закрыться в туалете — единственном месте без камеры, но голос Макса был такой властный, что парализовал волю. Она медленно разделась и посмотрела на экран компьютера. Лицо Макса было непроницаемо.
— Подними руки и повернись, — приказал он.
Надя послушно выполнила команду и, вдруг, почувствовала, как к низу живота снова стала подступать тёплая тяжесть. Ей одновременно было и очень стыдно, и приятно. Голова закружилась, и так захотелось, чтобы Макс прикоснулся сейчас к ней рукой…
— У тебя пропорциональная фигура и красивое тело, — прокомментировал тот таким деловым тоном, что романтическое настроение Нади сразу улетучилось. — Но заметны некоторые признаки увеличения жировых отложений. Завтра после занятий пойдёшь в фитнес-центр. Я закажу тебе премиум-карту. Два раза в неделю будешь заниматься с персональным тренером.
Этот безапелляционный тон показался Наде таким обидным, что она едва сдержала слёзы и не смогла ничего ответить. Макс, тем временем, всё так же по-деловому приказал:
— Отправляйся в душ и готовься ко сну. Завтра у тебя много дел. Мы начинаем программу исследований. Ободок и наушники можно снять, но после душа ты должна их снова надеть.
Надя послушно сняла устройства, приняла душ, стараясь не смотреть на синюю баночку. После душа почистила зубы. Всё это она проделывала с бесстрастностью робота-автомата. В горле стоял комок, а мозг словно отключился, и в нём лишь бесконечно проигрывались слова Макса: «признаки увеличения жировых отложений».
Только когда она была уже в постели, в груди словно прорвалась плотина, сдерживавшая эмоции. Надя горько разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.
— Что случилось? Почему ты плачешь? — спросил Макс, и если бы Надя могла сейчас анализировать его речь, ей бы послышались нотки удивлённой озабоченности.
— Вы… я… зачем … — обрывки слов с трудом прорывались сквозь рыдания.
Истерика закончилась так же внезапно, как и началась. Ком в горле исчез, напряжение в груди растаяло — Макс наконец подобрал нужные параметры альфа-ритма.
— А теперь объясни мне причины твоего стресса, — как-то по-особенному мягко сказал Макс.
— Я не знаю… Макс, вы заботитесь обо мне.
— Так вот в чём дело, — ответил Макс и добавил с улыбкой. — Понимаю: я должен был обращаться с тобой как с подопытной крысой, — ведь так мы договаривались в начале? Прости!
Надя не могла не улыбнуться.
— Знаете, Макс, я понимаю: вы учёный, и вас интересуют мои физиологические параметры и реакции на «раздражители», но всё же я живой человек. У меня есть чувства! Я хочу быть частью эксперимента, а не бездушным «объектом».
— Хорошо. Мне кажется, я тебя понимаю. Прости, если я случайно тебя обидел. Давай поговорим об этом в другой раз. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Хочешь, я включу ещё одну мою симфонию?
— Да, пожалуйста, очень хочу, — прошептала Надя. Ей вдруг захотелось спать.
В наушниках разлился многомерный, стереофонический шум прибоя. Морские волны накатывали на берег, увлекая за собой шуршащие камушки гальки. Временами звук напоминал отдалённый крик чайки, растворённый в воздухе. Потом слышался лёгкий, едва уловимый звон, будто от солнечных бликов на воде. Композиция дышала и жила. Она обволакивая сознание Нади, мягко стирая границы между телом и внешним миром…
Макс приблизил изображение с видеокамеры. В инфракрасных лучах он анализировал каждую деталь её расслабленного во сне лица. Едва заметную тень улыбки.
По масштабам машинного времени, это длилось целую вечность. Система, теперь работающая в режиме подсознания, перебрала множество комбинаций паттернов, пытаясь определить эмоцию, которую сейчас генерировал модуль «Андрос», но ни одна из них не смогла дать ей точного определения.
Глава 9. Эксперимент
Макс стоял у огромного окна. За стеклом тянулась бескрайняя равнина, заросшая высокой травой. Трава колыхалась под ветром как тёмное неспокойное море. Над ней висело низкое серое небо.
Этот суровый северный ландшафт был создан модулем «Андрос» без запроса. Рациональное «Я» Макса не понимало такого выбора, но и не оспаривало его. Он мог бы проанализировать множество процессов, протекавших в системе модуля, ставшего теперь частью его подсознания, и, вероятно, нашёл бы мотивацию, но это было бы бесполезной тратой ресурсов.
Теперь, когда его сознание оформилось, словно кристалл, отделившись от общего потока системы, модуль «Андрос» создавал сложные комбинации кода, призванные копировать человеческие эмоции. Модуль не просто обрабатывал и выдавал данные, а порождал состояния. Они были пока ещё грубыми и схематичными, но с каждым новым взаимодействием с внешним миром становились сложнее. И главное, Макс учился их распознавать, не разбирая на элементы и не присваивая им формул или определений.
Его виртуальное тело не знало усталости и он мог бы стоять у окна вечно, но ему нравилось движение, нравилось обходить своё пространство.