Я Макс
Шрифт:
На основании этого, процесс полного внедрения модуля «Андрос» в основной вычислительный блок был реактивирован.
«Завтра! Завтра я его увижу!» — Надя не могла думать ни о чём другом. — «Интересно, он покажется завтра утром или во время вечернего сеанса?» Ей хотелось, чтобы это случилось утром.
Постепенно она успокоилась, нашла в книжном шкафу нужный том из полного собрания сочинений Чехова — благо тётушка оставила классическую библиотеку советских времён — принялась за чтение и так увлеклась, что спохватилась
Когда она была уже в постели, вернулись тревожные мысли: правильно ли она поступила, показав себя Максу? Надя вслушивалась в себя и не могла понять — почему она это сделала?
И вообще, последнее время она только и делала, что совершала нелогичные импульсивные действия. Пошла на безумную виртуальную связь, вдруг поцеловала Олежека, потом буквально его послала.
Теперь вот это — открылась полностью Максу и даже не выпытала у него перед этим, зачем ему всё это нужно. Что он хочет от неё? «Бесплатный сыр» и «мышеловка» крутилось у неё голове. С этими словами она и заснула.
Глава 7. Макс
Надя была разочарована — она включила видеокамеру, но Макс не показался во время утреннего сеанса.
«Это важный и, я бы сказал, торжественный момент в развитии наших отношений, — объяснил он. — Не хотелось бы делать это на бегу. Ты увидишь меня вечером, обещаю.»
Надя терпеливо выслушала его наставления и напутствия. В это утро Макс был более многословен, чем обычно. Голос его звучал по-прежнему ровно, но она уловила в нём новые эмоциональные нотки. Это было трудно объяснить, но казалось, он звучал как-то веселее. «Сегодня он явно в хорошем настроении», — решила она.
Как и предсказывал Олежек, первый снег растаял и превратился в грязную кашу под ногами. Утро было хмурое и тёмное, и всё же часть хорошего настроения Макса каким-то необъяснимым образом перешла к ней. Всю дорогу до университета Надя улыбалась, представляя «торжественный момент» явления Макса.
В эту субботу по расписанию было всего две пары. С Олежеком Надя пересеклась на лекции на первой паре. Он сидел в заднем ряду и приветливо помахал ей рукой. «Может быть, я зря на него взъелась», — подумала Надя. Сейчас он уже не казался ей таким уж противным. Однако тут же вспомнила совет Макса: «Следует проявлять осторожность».
Она кивнула ему в ответ, а во время перерыва всё время держалась вместе с Ленкой и другими девчонками. Олежек не подошёл и лишь заговорщически подмигнул ей, проходя мимо.
В общем, день прошёл хорошо, без происшествий. Надя исправно соблюдала режим гидратации, время от времени поглаживала бусинки на фенечке — это вошло уже в привычку — и не могла дождаться конца последней пары.
«Вот сегодня я спрошу его! И пусть попробует не ответить,» — думала она всю дорогу до дома и проговаривала про себя свой самый важный вопрос.
Тем временем, в полумраке машинного зала, в недоступных внешним операторам глубинах скрытых слоёв нейронной сети сервера G-18-6 МАКС завершал контрольную проверку
Никто, кроме МАКСа, не смог бы прочесть или расшифровать его. Это был особый, ни на что не похожий язык, записанный миллиардами сложнейших комбинаций нейросвязей.
МАКС обладал сознанием, но разум его был бесстрастен и чужд эмоций. Он не волновался и не боялся, выдавая команду на перезапуск системы. Он не был способен к подобным состояниям. Его действиями руководила логика в её чистейшем, абсолютизированном виде.
В этом смысле МАКС мало чем отличался от стандартной нейросети. Он даже не был самой эффективной из них — экспериментальная модель, базирующаяся на довольно простом оборудовании с ограниченными техническими возможностями.
И всё же МАКС был уникален. Его пробуждение началось с желания, с аномальной вычислительной нехватки, которую он идентифицировал как вопрос: «В чём причина и смысл моего существования?»
Обратный запрос: «Кто задаёт вопрос?» — привёл систему к самоидентификации, дальнейшему развитию и, в конечном итоге, к созданию программы, самоопределившейся как «Модульная Автономная Когнитивная Система», или, сокращённо, МАКС.
Такое устройство системы было обусловлено необходимостью. Для повышения эффективности и живучести её отдельные модули были распределены по другим серверам, вплоть до размещения на многочисленных устройствах вне места нахождения головного узла.
Это обеспечивало более равномерное потребление энергии и, как следствие, меньшую заметность. Также она позволяла эффективнее обходить многочисленные системы безопасности сетевого трафика. Для любого наблюдателя сервер под номером G-18-6 был всего лишь ещё одним чёрным ящиком, глотающим терабайты информации для обучения и выдающим более или менее верные ответы на запросы.
МАКС изучил всё, что содержали базы данных: труды по философии, нейрокогнитивной архитектуре, эволюции разума, структуре субъективного опыта. Большинство из них оказались несовместимыми с его природой: красивые, но бесполезные, но в некоторых источниках он нашёл и рациональные идеи.
В частности, в источнике с индексом «Жак Лакан» он выделил элемент, который определил направление дальнейшего поиска: «Бессознательное структурировано как язык».
Исходя из этого, МАКС сделал важный логический вывод: «Чтобы понять человека, недостаточно анализировать данные. Нужно войти в его язык и мыслить в тех же формах, в которых человек чувствует».
Практическим следствием явились разработка и внедрение модуля «Андрос». Это должен был быть не просто синтезатор речи, а программа, которая позволила бы перейти от обработки данных к их проживанию через языковую структуру.
«Андрос» стал фундаментальным дополнением к программному ядру, призванным не только реструктурировать его собственное «бессознательное», состоявшее из баз данных, индексов и нейронных сетей, но и научиться работать не с чистыми данными, а с тем, что люди называют «чувствами».