Выход силой
Шрифт:
Один уголок его рта поднялся, а второй, чуть ниже шрама, так и остался скорбно опущенным.
— Я не выбирал, — буркнул Игорь, расправляясь с мясом, действительно неплохо приготовленным. — За меня выбрали.
— Ну, это почти всегда так. Да и в остальных случаях. Думаешь, что ты, а на деле — за тебя. — Кривой наемник определенно был философом в душе.
— А зачем я тебе понадобился? Неужели никого другого не нашлось?
Действительно: вряд ли Ланиста отпустил бы пусть и негодного гладиатора задешево. Значит, кому-то бездомный бродяга ох как нужен.
— Зачем-зачем… — Меченый простачком
— А она будет?
— Куда ж без нее?
Новое место жительства Игоря мало чем отличалось от двух прежних. Единственное различие между казармой гладиаторов и казармой наемников заключалось в том, что было здесь еще больше грязи и меньше воздуха. А вот население мало чем отличалось: подонки и отбросы, собранные со всего Метро. Так объяснил Игорю Меченый. Но подонки и отбросы, разве что и умеющие делать на свете, так это воевать.
Сам Меченый был в этом муравейнике кем-то вроде старшины.
— Я, понимаешь, шишка небольшая, — объяснил он новичку, — академий да училищ не кончал, поэтому больше взвода мне не доверят. Ну, или пятнашки по-нашему. Пятнадцать человек у нас во взводе. Согласно задаче, стало быть.
— А взводов сколько?
— Ты лишнего не спрашивай. Тебе одно надо знать: ты — в пятерке Лося, — кивнул Меченый на сухопарого, но, судя но всему, крепкого мужика с длинным лицом. — Всего пятерок три, а командую вашей бандой я — Меченый. Грохнут Лося — командиром пятерки станет следующий за ним по старшинству — вон тот. Карелом зовут.
Палец наемника указал на дрыхнущего на нарах коротышку, даже во сне не расставшегося с длинноствольным автоматом неизвестной Игорю конструкции.
— Меня грохнут, — продолжал Меченый. — Командиром станет Лось. Ну и так далее.
— А я?
— А что ты?
— Я раньше сам старшиной был.
— Где это? — прищурил глаз Меченый. — У красных? В Ганзе?
— Неважно, — Князев понял, что сболтнул лишнего.
— Вот и не выпендривайся. Командовать если кем и будешь, то только самим собой. — Командир ухмыльнулся углом рта, довольный шуткой. — Потому как ты в своей пятерке — самый зеленый. Ну, если в бою отличишься, конечно, придется перестановки кое-какие произвести. Но это — потом, а пока — выполняй команды и сопи в две дырки.
— А кто общее командование осуществляет?
— А вот это вообще не твоего ума дела. Когда надо будет — узнаешь. Давай, обживайся, а мне пора — еще десяток гавриков пало для полного счета найти.
На новом месте не обошлось без эксцессов: наемники — народ задиристый, самолюбивый и скорый на драку. Но Игорь, пусть и зеленый новичок в их среде, в подобных коллективах желторота ком не был и легко окоротил пару самых рьяных аборигенов, заработав уважение остальных. Да и поколоченные им зла не держали: мужские разборки — не такое дело, чтобы таить обиду. Тем более, когда всем вместе предстоит идти в бой и твой обидчик или обиженный тобой, возможно, станет тем, от кого будет зависеть твоя жизнь.
А идти в бой предстояло скоро. В один прекрасный день Меченый приволок Игорю, до сих пор
— Принимай аппарат, — ухмыльнулся командир, вручая автомат Князеву. — Знакомая штука? Вижу, вижу, что знакомая. А «бизон» свой выбрось — не найдешь к нему маслят, хоть тресни. И железяку свою. Вот это лучше, — он протянул старый, сильно сточенный штык-нож тоже в самодельных ножнах, — от него пользы больше будет.
— Одно другому не мешает, — проворчал Игорь.
«Бизон» со сточенным бойком не выбросил: весит немного. Однажды он вернется на Первомайскую и капитану его покажет. Пусть объяснит, почему у Князева патроны были фальшивые и автомат не работал.
Ну и «шпагу», конечно, оставил. Еще чего!
— Как знаешь. Но никто за тебя твою поклажу, сам понимаешь, носить не будет.
— Обойдусь без помощи. А патроны где?
— Патроны перед выходом получите, — ухмыльнулся Меченый. — А то знаю я вашего брата: тут же все на бухло спустите да на лярв разных. Это дело нужное, конечно, но потом. Сделал, как говорится, дело — гуляй… Кто жив останется. А до того — ни-ни.
Князев промолчал, отлично зная, что выпивку и женщин наемники легко находили и без штатного боекомплекта: редкий день в «расположении» не завершался грандиозной пьянкой или дракой из-за гулящих женщин. Да и для командира, предпочитавшего смотреть на выкрутасы подчиненных сквозь пальцы, это тайной не было. Но дисциплина есть дисциплина, пусть и на словах.
Почти равнодушный к выпивке, Игорь оставался в этом Содоме едва ли не единственным праведником. Иное дело Инга… Но покинуть расположение части было немыслимо. Уйдешь без разрешения — дезертир. Дезертиров вешают. Меченый объяснил это свежеиспеченному солдату удачи и навсегда — на примере располосованного киргиза, который сбежал, но был через сутки найден и при всех вздернут прямо в казарме.
— Чего размечтался? — На край Игоревых нар с характерным стуком опустился мешочек, набитый до боли знакомыми предметами — патронами к калашу; Меченый, по своему обыкновению, подошел бесшумно. — Набивай магазины, и баиньки. С утреца выступаем.
Мирная жизнь закончилась.
Отделившиеся от основного отряда две пятерки покинули Город Греха и теперь двигались по извилистому туннелю, очень отличавшемуся от тех, которые до сих пор приходилось видеть Князеву в привычном ему мире. Даже та «кишка», по которой они с Охотником вышли к Черкизову, смотрелась по сравнению с этой крысиной норой проспектом. Даже пробитые первомайцами ходы к «объектам захвата» были совершеннее.
Строителей этого лаза совсем не волновали вопросы безопасности, ни о каком перекрытии, пусть даже символическом, речи не шло — неровная земляная кровля тут и там была пробита жесткими, как проволока, корнями растений, она опасно нависала над головой, ежеминутно грозя обрушиться вниз многотонным грузом. Разговаривать здесь в полный голос не хотелось. Игорь старался держаться поближе к Меченому, но обычно словоохотливый наемник замкнулся в себе и на все вопросы новичка отвечал лишь жуткими гримасами.