Выход силой

Ерпылев Андрей Юрьевич

Он победил. Победил честно, что бы там ни говорил покойный Балагур, но что делать с этой победой, он не представлял.

Да, отец отомщен. Да, преступники наказаны.

Но дальше? Что делать? Что сказать? Куда идти?

Антошка, наверное, мог

бы подсказать что-нибудь, но он далеко. Вместе с Ингой и его сыном.

А что делать ему, победителю?

Сквозь толпу протолкался Влад Байкальцев и крикнул, запрокинув лицо:

— Ты победил, Игорь! Скажи нам что-нибудь!

Он долго молчал и начал едва слышно поначалу, но с каждым словом его голос крепчал, а шум стихал, позволяя его словам подниматься над толпой к низкому своду:

— Я не могу многого пообещать вам, люди. Не ждите от меня обещаний и сладких посулов. Я не обещаю вам рая на земле, первомайцы…

И после паузы замершие в ожидании люди услышали:

— Я просто пришел рассказать вам правду.

Выбравшись на поверхность по известному только избранным ходу, майор машинально прикрыл глаза рукой. Вокруг него лежали залитые ярким солнечным светом руины давно оставленного жителями города. Федотов последний раз заглянул в темный зев туннеля и ощерился в презрительной улыбке.

— Да пропадите вы пропадом, — сказал он, обращаясь к невидимым первомайцам. — Повесили себе на шею молокососа, и радуетесь! Даст он вам еще хлебнуть лиха, этот Князев! Умоетесь еще горючими слезами…

За себя он был

спокоен: дорога вперед лежала по пустынным, хорошо известным ему кварталам. Тварей, предпочитавших держаться ближе к джунглям, здесь было немного. Невидимое за плотными тучами солнце явно клонилось к западу, но до сумерек он рассчитывал добраться до безопасного убежища и переночевать, чтобы в следующий бросок, поутру, достичь окраин Черкизона.

Именно с этим подземным Вавилоном он и связывал теперь свое будущее: денег и прочего ценного барахлишка, скопленного за четверть века, легко должно ему хватить до старости — компактный, но увесистый сидор приятно оттягивал плечо. А нет, так руки не отвалились пока, всегда найдется ему, опытному оружейнику, применение.

Насвистывая сквозь зубы веселый мотивчик, он тронулся в путь, не подозревая, что из темноты оконного проема за ним пристально следят чьи-то глаза. Нечеловеческие.

Твари в большинстве своем слишком примитивны, чтобы ценить, подобно людям, желтый металл и раскрашенную бумагу. Поэтому распоротый сбоку вещмешок так и остался лежать посреди мостовой в луже медленно густеющей крови. Посверкивали на солнце выпавшие из мешка золотые монеты и драгоценные камни.

Далеко-далеко от этого места, глубоко под землей, малыш сладко засыпал в своей колыбели, досыта наигравшись своими настоящими игрушками.

А впереди был новый, наполненный играми и открытиями день…