Выход силой
Шрифт:
Впереди громыхнуло, и со свода посыпалась штукатурка.
— Что за придурок выискался… — Командир присел. — Рухнет ведь все к чертям! Вперед, Гладиатор…
И библиотека осталась позади. А потом случилась катастрофа.
Мутантов осталось всего двое из пяти. Куда делись остальные, Игорь не понял, наверное, был предел прочности и для этих машин смерти. Но и двоих оказалось достаточно.
Нападавшие были у самой цели: судя по ожесточенности сопротивления, обороняющимся уже было некуда отступать, когда державшийся в мертвом пространстве за
— Брось! — орал в ухо Игорю, осаживающему пуля за пулей в рассвирепевшее чудовище, Меченый, оттаскивая его в сторону. — Пора ноги делать! Помнишь золотое правило?
— Почему? — орал в ответ Князев.
— Потому что все! Поверь мне, пацан, ноги надо делать!..
С группкой оставшихся в живых — большая часть авангарда была сметена почти мгновенно — они отступали назад, насильно отрывая от разбросанных богатств тех из рассыпавшихся по дворцу наемников, которых еще можно было собрать, а на мягки им наступали воспрянувшие духом защитники.
Меньше всего Игорь, да и все остальные, хотели бы видеть рядом с собой товарища Пинскера, по он, бледный в синеву, прибился к отряду в одном из пройденных залов, сразу забравшись в самый центр и укрывшись за спинами бойцов, добрая половина из которых была ранена.
— Ничего! — шлепая белыми трясущимися губами, твердил он. — Классики марксизма учат нас, что временное отступление не есть поражение. Мы отступим на исходные позиции, перегруппируемся… Нет места пораженческим настроениям, товарищи!
— Заткнись! — Меченый поднес кулачище к монументальному носу оратора. — Не на митинге.
Перегруппироваться тоже не удалось: навстречу валила вооруженная толпа. К обороняющимся прибыло подкрепление.
— Ланиста, сволочь, — выругался Меченый. — Урок своих поднял. Теперь нам каюк, без вариантов.
— Может быть, сдаться? — вдруг переменил позицию товарищ Пипскер. — Гуманизм…
— Ага! Покажет тебе блатота ланистин гуманизм… — Старый наемник емко и красочно поведал потерявшему дар речи «вождю», что и как именно сделают с ним уголовники.
— Так что у нас одна дорога, — закончил он. — Прорываться. Есть здесь один туннель…
Они почти пробились. Их осталось пятеро, но окрыленные победой враги наступали им на пятки.
— Куда дальше? Меченый остановился: туннель, по которому они бежали, разделялся сразу на три.
— В левый. — Молодой, едва ли старше Князева, наемник волок на плече едва дышавшего пожилого бойца, годящегося ему в отцы. У того было прострелено бедро, и каждый шаг давался раненому с огромным трудом.
— А что там?
— Там мы сможем скрыться. Эх, оторваться бы на полчасика от этих, — парень кивнул назад, в зев туннеля.
Откуда доносились далекие голоса, усиленные и искаженные гуляющим под неровными сводами
— Хрен тут оторвешься, — буркнул командир. — Как репей прилипли.
— Заслон бы оставить, — пробормотал молодой наемник.
— Заслон! Кого я тут оставлю? Ты сам останешься? — напустился на него Меченый.
— Я могу, — буркнул старик, отвернувшись.
Он отпустил плечо своего поводыря и со стоном опустился на землю.
— Мне все одно, помирать. А вы без меня быстрее пойдете.
— Сдурел, Сергеич? — Меченый, видимо, хорошо знал раненого. — Прекрати истерику! Дотащим на себе.
— Нет, — старик покачал головой. — Отвоевал я свое, Паша. Ты мне лучше патронов оставь… И гранату.
Он ободряюще улыбнулся, и Меченый виновато отвел взгляд в сторону.
Беглецы успели пройти всего метров двести, как позади ударили первые выстрелы. За истеричной канонадой последовали короткие злые очереди: опытный боец экономно расходовал патроны и не суетился зря.
— Задержит? — догнал Игорь мрачного командира, погоняющего перед собой совсем скисшего товарища Пинскера, стонущего и проклинающего все на свете.
— Сергеич? — откликнулся тот. — Задержит. За час не поручусь, но минут на сорок они там завязли. По стрельбе сужу, — пояснил он. — На сколько ему патронов хватит, на столько и задержит.
— А дальше?
— А дальше — граната.
— Но ведь свод рухнуть может!
— Ему будет уже без разницы…
Отдаленный глухой взрыв, оборвавший канонаду, донесся до них на сорок пятой минуте бегства…
Отряд остановился перед перегораживающей туннель горой мусора. Нет, настоящей баррикадой: Игорь явственно разглядел следы человеческих рук, укреплявших этот «бастион»: бетонные балки, уложенные поверх рыхлого склона, вкрапленные то тут, то там осколки стекла, пугающей остроты, ржавая спираль колючей проволоки по гребню…
— Ты куда нас привел? — спросил возмущенно кто-то.
— Это же тупик!
— Не, не тупик, — парень покачал головой. — Гетто это.
— Чего-о?
— Уроды тут всякие живут, да выродки всевозможные, — пояснил наемник. — Мы еще пацанами сюда лазали, штуки всякие сверху на хавчик меняли. Их как бы нету, стараются их не замечать, но они — вот они, тут живут.
— Разве их не всех у вас истребляют? — гневно сверкнул очками товарищ Пинскер. — У нас на линии такой мерзости нет…
— А как же братство всех народов? — ехидно прищурился Меченый.
— Народов! — поднял вверх указательный палец изрядно осмелевший «вождь»: после того взрыва звуков погони не было слышно — то ли потери преследователей были слишком велики, то ли обрушился туннель и преследователи сами оказались в тупике. — Людей! А это — нелюди.
— Ошибаетесь, — подал голос Игорь. — Некоторые мутанты почеловечнее вас будут. Что тут человечного, скажите, в том, чтобы сотню живых существ положить ради идеи?!