Выход силой
Шрифт:
— Впер-р-рвые на ар-р-рене боец из дальних земель Мистер Икс! Никто и никогда не видел его лица!
— Тебе пора, — подтолкнул Джонс Игоря в спину. — Забрало не забудь опустить. Ни пуха!
— К черту, — буркнул Князев, опуская на лицо дурацкое забрало.
Сделанное из той же чеканной жести, что и поножи с наручами, оно изображало лицо какого-то получеловека-полузверя и не столько защищало лицо, сколько ограничивало угол зрения. К тому же крепилось на каких-то резинках, и любой серьезный удар сорвал бы его напрочь.
Как
За частой проволочной сеткой, в два ряда окружающей ристалище, он видел сотни лиц, замерших в ожидании, но все они плыли перед глазами и сливались в какую-то сплошную белесую массу, арена плавно поворачивалась под ногами, а тело казалось невесомым и налитым свинцом одновременно. Неужели ему подсунули яд?
«Опоили… — натужно думал Игорь. — Предатель…» Диктор продолжал многословное перечисление его достоинств, но они для Князева сейчас превратились в один мерный гул.
«Что-то я должен сделать… — плыли в мозгу медленные куцые мысли. — Кого-то убить… Где это?.. Где оно…»
Закованный в доспехи рефери прянул от гладиатора в сторону, когда тот сделал к нему шаг, и трибуны взорвались истерическими воплями.
«Нет, этого я убивать не должен. — Игорь тупо проследил, как напуганный судья карабкается на сетку. — А где же тот?..»
И тут он увидел….
Эта тварь была страшна. И велика. Даже среди прочих тварей эта, наверное, считалась настоящим чудищем. Рога, когти и клыки покрывали, казалось, все тело, там, где оно не было прикрыто костяным панцирем. Тяжело поводя из стороны в сторону рогатой головой, монстр стоял посреди арены, ища взглядом врага. И рычал, перекрывая рев толпы.
— Какой ты, братец, жуткий, — невнятно пробормотал Игорь: распухший язык плохо ворочался во рту, а губы не слушались. — Ничего… Прорвемся…
Он двинулся к чудищу, выставив вперед оружие и приготовившись отразить бросок.
— Ну-у!
Что за ерунда! С той же скоростью, что на него наступал гладиатор, тварь пятилась назад, пока не уперлась задом в сетку, и съежилась, как побитый щенок. И тут словно ватные затычки выдернули из Игоревых ушей: на него обрушился водопад звуков.
— Убей! У-бей! У-бей! — скандировал зал.
А Игорь не мог.
Напади это чудище на него где-нибудь в дебрях Измайловского парка — он дрался бы отчаянно и заколол бы тварь, как только представилась возможность. Но сейчас — здесь — не мог. Это был не грозный противник, а жалко скулящее животное. В глазах его, Игорь мог поклясться, была мольба. Тварь просила пощады. Это был не поединок — от Князева требовали прикончить несчастного зверя, который, как и сам Игорь, просто оказался в сетях Ланисты
— Убей ее! — шипел рефери, бренча доспехами и тряся снаружи сетку. — Зарежь эту тварь! Заколи, как свинью!
Но острие шпаги, слегка царапнув костяную пластину, уже вонзилось в присыпанный песком дощатый пол арены, а Игорь, резко повернувшись, ушел за кулисы. Навстречу ему уже бежал наспех нацепивший свои доспехи Джонс, на бегу толкнув Князева плечом и повертев пальцем у виска. Через мгновение снаружи раздался рев пришедшей в себя твари и вопли восторженной толпы.
Шоумастгоуон…
— Какого черта ты не убил эту тварь?! — Михаил Сергеевич был в бешенстве.
— Потому что она не нападала на меня, — кротко ответил Игорь.
— А почему не нападала?!
— Откуда я знаю? Сыта была, наверное.
— Сыта? Да она порвала Джонса! Самого Джонса! Ты, сморчок, сидишь сейчас здесь, а Джонса лучший хирург Черкизона собирает буквально по частям. Да ему вряд ли удастся выйти когда-нибудь еще на арену!
— Мне очень жаль, Михаил Сергеевич, — поднял на Ланисту глаза Игорь. — Я честно не знаю, почему тварь не напала на меня. Может быть, одеколон виноват?
— Какой еще одеколон? — опешил хозяин.
— Да я побрился с утра, — невозмутимо сообщил ему Князев. — И одеколоном освежился. Может, запах этой твари не понравился?
— Ты еще можешь смеяться? Клоун несчастный! Ну ничего…
Ланиста прошелся по комнате, выпуская пар, и сообщил Игорю другим, почти спокойным топом:
— Сейчас ты выйдешь на арену снова. Но сражаться будешь не с тварью. Публика недовольна, публика жаждет крови. Ты будешь сражаться с человеком.
— С кем? — Игорь привстал беспокойно.
— С Алексом. Будет, на что посмотреть.
— Он ничего мне не сделает, — сказал Игорь.
— Это ты так думаешь. — Старик издал короткий смешок.
— Не жаль одного из лучших своих бойцов? — Дышать стало труднее, но Игорь улыбнулся.
— Самого лучшего. — Ланиста ответил ему бледной холодной улыбкой. — Теперь самого лучшего. После того, как эта дрянь порвала Джонс!
— А если у него не выйдет? — упрямо спросил Князев.
— Тогда лучшим станешь ты, — по-волчьи оскалил зубы Михаил Сергеевич. — А потом мы и тебя закопаем, и кто-нибудь другой станет лучшим. Круговорот белка.
Сквозь интеллигентские очечки на Игоря глядели два звериных глаза, горящих ненавистью, но голос у Ланисты уже был ровный, бесстрастный. Вот оно. Это чудовище убить было бы по-настоящему правильно. Выхватить «шпагу» — и прямо в сердце.
— А ты зря мое терпение испытываешь, малыш, — прошипел Ланиста. — Я ведь твоего брата уже разыскал почти… Прикончишь Алекса — найду.
Игорь тяжело дышал. Он не верил ни одному услышанному от этого человека слову.
— А Алексу ты что обещаешь? Его чем заманиваешь? Неужели неважно, кто из нас умрет, а кто останется?