Ввод

Покровский Григорий Сергеевич

— А что им не гулять, Николай Николаевич, — сказал Бурцев. — Солдат в подчинении нет, доктора да медсестры, медицинский спирт на снабжение поступает, в бой не ходят, вот и гуляют.

— Так я ж об этом и хочу сказать, — перебил Лужин. В бой не ходят, а награды получают. Мне начальник поликлиники рассказывал, что один доктор себе китель прострелил.

— Зачем? — спросил Бурцев.

— Так сильно ордена захотелось ему, — сказал Лужин. — Представь, Вася, кто в Афгане в кителях ходит? Тут в рубашке и то запаришься.

— Так ведь, если пуля китель пробила, в груди должна быть дырка, — пошутил Бурцев.

— Он говорит,

что пуля касательно груди прошла, лацкан пробила.

— А где же это он так воевал? У себя в палатке, что ли? — спросил Бурцев.

— Их вроде бы как обстреляли, когда они ехали колонной из Союза сюда, — ответил Лужин. — Ну да Бог с ним. Я забыл, что сказать хотел, — взялся за лоб Лужин. — А, вспомнил, о наградах. Так вот, подсела ко мне медсестра. Стакан суёт, предлагает выпить за награду. Гляжу, а у неё на груди орден «Красной Звезды» красуется. Это за что тебе орден дали? — спрашиваю. — Я полком командую, в бою не один раз был, и то не имею.

Она как засмеётся, — ты знаешь поговорку?

— Какую? — спрашиваю.

— А она мне, отвечает: «Ивану за атаку х…й в ср…ку, а Машке за п….ду, «Красную звезду». О..! — говорю. — Тогда я пошёл. Она за рукав ловит, в глаза мне смотрит и говорит: «Не бойся, не откушу». А я ей в ответ: «Боюсь, чтоб не наградили». Она вначале не поняла, речь то шла о государственных наградах. Потом как захохочет. Видать дошло.

— «Не бойся, нас медиков проверяют».

— Вас надо, как лётчиков, — говорю ей, — проверять перед каждым полётом, а не раз в полгода. Так что, Вася, вот так: кто воюет, а кто и награды получает. Так и в Великую Отечественную было. Мне отец рассказывал, он лётчиком на истребителе всю войну провоевал. В их авиационном полку лётчиков-истребителей было всего сорок восемь, а триста человек — обслуга: штаб, тыловики, политработники, технари. Эти сорок восемь летали, их сбивали, новых присылали. А те триста на аэродроме околачивались, официанток щупали, да грудь под награды подставляли. Помню, как-то приехал я к старику перед 9-м Маем, сидим, выпиваем, телевизор смотрим. С экрана так красиво ветеран рассказывает.

— Выключи, — говорит мне старик. — Не воевал он, а наврал с три короба.

— А откуда, отец, ты знаешь, — спросил я.

— Запомни, сынок, — говорит отец, — человек, который воевал, не будет хвастаться таким гнусным делом, как убиение себе подобных. Эти, мной убиенные, до сих пор у меня перед глазами.

— Но ты же не виноват, отец, они же пришли на нашу землю.

— Я-то не виноват, — говорит отец, — а они в чём виноваты? Такие же подневольные, как и я. Столкнули нас лбами политики, Гитлер и Сталин, да их приближённые. Моя земля этим молодым парням и пофиг не нужна. Они жили бы со своими фрау, растили бы гансиков, да баварское пиво попивали.

Лужин замолчал. Сделал глубокую затяжку и вздохнул.

— Отцам нашим, Вася, есть оправдание. Они свою землю защищали, и то совесть мучает. А как же нам быть, где оправдание искать, мы за каким хреном сюда припёрлись? — Лужин задумался.

— А чего вы по стопам отца в авиацию не пошли? — спросил Бурцев.

— Отец купил картуз с огромным козырьком и заставил носить. Мать спрашивала: «Зачем картуз, да с таким большим козырьком». Отец ей говорит: «Чтобы сын неба не видел, чтобы не тянуло его туда». Он закончил службу комдивом, на его глазах много смертей прошло, в том числе и в мирное время. Не хотел он, чтобы

я лётчиком стал, а я хотел. Понимаешь, Вася, мальчишки, которые выросли на аэродромах, все хотят стать лётчиками. Я после школы хотел пойти в лётное училище, но комиссию не прошёл. Пришлось в танковое поступать. Командовал танковыми подразделениями. А теперь видишь, как судьба повернула — мотострелковым полком командую.

Возле палаток Лужин и Бурцев стояли долго, ждали, когда приедет замполит полка. Где-то, через час пришёл дежурный и доложил Лужину, что замполит просил прислать машину в штаб армии. Вскоре, появился замполит. Вышел, улыбаясь из машины, и направился в сторону Лужина и Бурцева.

— Ну, как? — спросил Лужин.

— Нормально. Ехал, всю дорогу молчал. В кабинет зашли, расспросил, кто такой Карпенко. Я ему всё подробно рассказал. Спросил, когда заменяется. Я доложил, что Карпенко ждёт замену. Приказал послать офицера подобрать на пересылке замену, и, чтобы в среду Карпенко убыл в Союз. При мне позвонил на пересылку кадровику, так что завтра надо посылать.

— Ну вот, Василий Петрович, тебе и карты в руки. Завтра с утра дуй на пересылку, смотри, только пьянь не возьми, — сказал Лужин.

В это время подъезжали гости прямо к бане, Лужин направился к ним.

Глава 15

Прибыв на пересылку, Василий решил сразу не появляться у кадровика, а пройти по палаткам и поговорить с офицерами. Хотелось подобрать хорошего парня. Подойдя к палатке, он нагнулся, чтобы войти в неё, но почувствовал, что кто-то на него смотрит. Он выпрямился и оглянулся. Возле соседней палатки стоял Васин и внимательно смотрел на Бурцева.

— Кого я вижу! — закричал Виктор. — Василий Петрович, ты ли?

Заспешили друг к другу, начали обниматься.

— Ты никак удочку мне привёз? — пошутил Бурцев.

— Нет, Петрович, удочка дома осталась, — засмеялся Васин.

— Давно прибыл?

— Вчера. Жду самолёта в Кандагар.

— А к нам не хочешь? Полк хороший, командир полка мужик что надо, ребята подобрались классные.

— Согласен, но меня уже распределили.

— Сейчас попробуем переиграть.

Он взял Васина за руку и потащил за собой к кадровику. Зайдя в палатку, он обратился к подполковнику.

— Я прибыл из полка Лужина. Вам вчера генерал Вертушевский звонил?

— Да, звонил, — подполковник не поднимая головы, продолжал писать. Самолёт прилетит только послезавтра.

— Я выбрал офицера, — сказал Бурцев, слегка проталкивая Васина вперёд.

— Так, он уже назначен в Кандагар, — ответил за подполковника прапорщик.

— Назначен, значит переназначим. Дай его карточку, — подполковник оборвал прапорщика. — Как фамилия?

— Васин его фамилия, — сказал Бурцев.

Подполковник взял карточку из рук прапорщика, что-то в ней исправил и переложил в другой ящик.

— Забирай своего Васина, — подполковник поднял глаза, и, улыбаясь, посмотрел на Бурцева. — Вместе в Союзе служили?

— Да, — ответил Васин за Бурцева.

— Это хорошо, когда в бою друг есть, — сказал подполковник.

Быстро забрали вещи и только, когда отъехали, Васин пришел в себя.

— Куда я хоть еду? Что за должность?

— На другую сторону города. Командиром роты в мой батальон.

— Вы, Петрович, величина, коль так с кадровиками запросто.

— Чего это вдруг на «Вы»?