Вторжение

Бульба Наталья В.

Это сочетание слов, почему-то не внушало мне доверия, хоть и звучало весьма патетично. Но для того, чтобы сделать правильный вывод, достаточно было и таинственного Сэнара, о котором я уже неоднократно слышал. Теперь же, когда рядом с ним было упомянуто имя моей жены…

– Что это значит? – Отец решил взять на себя тяжесть этого вопроса, похоже, придя к таким же, как и я, выводам.

– Его признают сильным, и по этому праву он потребует исполнения своей воли. Те, кто будут готовы оспорить его право, должны доказать силу в бою. – Несмотря на то что спрашивал Элильяр, Саркат смотрел

в упор на меня. Словно готовя к новому испытанию. – Победитель получает все.

– А побежденный? – нашел в себе силы спокойно уточнить я.

– Может лишь рассчитывать на милость победителя. Судя по тому, что я слышал о госпоже Лере, она послужит ему приманкой. Мало кто откажется сразиться за право завладеть ею.

– Кто-то явно избавляется от соперников. – Теперь уже не только во взгляде, но и в голосе Гадриэля была задумчивость. – И как много тех, кто может попасться на это? – закончил он с неожиданной улыбкой, наталкивая меня на мысль о том, что мне не стоит затягивать с разговором наедине с ним.

– Больше чем у дюжины талтаров на текущий момент нет достойных наследников. Включая старшего сына самого Вилдора – Яланира. Еще полдюжины пойдет на это только ради того, чтобы попытаться покончить с Вилдором.

– И у него есть шансы справиться с ними? – уточнил отец, тоже поглядывая в сторону черноволосого лорда: наши с ним мысли, скорее всего, мчались в одном направлении.

– Лучше спросить, есть ли у кого-нибудь из них хоть малейший шанс выстоять против него, – с какой-то злобой в голосе заметила Асия, впервые за эту длинную ночь не отдернув руку, когда Рамон попытался, успокаивая, накрыть ее ладонь своею.

– Чем это грозит Лере?

Ответ жрицы, который я рассчитывал получить, вряд ли мог меня успокоить. А вот прояснить ситуацию…

– Если победит Вилдор, то в первую очередь моральными терзаниями. Он будет плести вокруг нее сети, лишая воли к сопротивлению. Вряд ли он в открытую будет шантажировать ее твоей жизнью и жизнью ваших детей, но намекнет на то, что ее сговорчивость смягчит вашу участь. Правда, в случае с Лерой этот способ не приведет к нужным ему результатам, и он сам, скорее всего, это тоже должен понимать.

Она закончила говорить, и внимание всех опять оказалось прикованным ко мне. Впрочем, я их понимал.

Как понимал и то, что сейчас не произносилось вслух. Победить две тысячи лет тому назад удалось лишь объединившись. И… с помощью мага Равновесия. И именно для того, чтобы избежать подобного, Вилдор намеревался подчинить себе прадеда Леры.

Благодаря нам, ему это не удалось. Но, к сожалению, удалось другое. И из трех магов рода Там’Аринов на Лилее осталось двое. Один – юный, многообещающий, но… сумасбродный и не знающий осторожности. Другой – не потерявший силы, но… с погасшей искрой в душе.

А носитель сути Равновесия, на которого и были все надежды, находился не только в чужом мире, но и в руках врага. И вопрос, сможет он сломить волю Леры или нет, будет оставаться открытым до самого конца.

И как бы я ни хотел себя подбодрить, веря в выдержку и упорство своей жены, я очень хорошо понимал, что из трех возможных вариантов развития событий этот был для нее самым тяжелым. И если

она не выдержит и сдастся или… предпочтет уйти из жизни, мне будет больно. Но я смогу ее понять и простить.

Вот только думать об этом, как и принимать какие-то решения сейчас, на скорую руку, не посоветовавшись с теми, кто знал Вилдора не хуже, чем Асия и Саркат, я не собирался. Тем более что кроме варидэ и Закираля был еще один даймон, который мог нам о многом рассказать. Судя по состоянию, в каком отец Лайсе появился на Лилее… его жизнь на Дариане в последнее время совершенно не способствовала сохранению верности родине.

Так что прежде чем делать какие-либо выводы, мне надо было еще о многом узнать. Но не сейчас: усталость брала свое, а в таком состоянии мысли были одна тревожнее другой. И я, чувствуя, насколько много сил потребовал от меня этот длинный день, встал с кресла.

– Саражэль, – все еще начальник разведки, мгновенно реагируя на мое обращение и демонстрируя готовность сделать все, что бы я ни приказал, сделал шаг вперед из-за спины отца, – отправь гонца к Арх’Онту. Пусть готовит лучшие вина и закуску. И предупреди Аль’Аира, Тахара и Ксандриэля, что мы ужинаем у демонов. Рамон, – во взгляде мага… об этом лучше было не думать, – вы с Асией возвращаетесь в гостевые покои. Короля Ригнара предупредят о том, что твое отсутствие было следствием весьма непредвиденных обстоятельств. – Как и следовало ожидать, такой поворот событий был воспринят им с воодушевлением. А в том, что свои долги он отдавать умеет, я уже давно не сомневался. – Александр, – я кинул взгляд за окно, где солнце поднялось уже довольно высоко, – после полудня я жду тебя здесь. Вместе с лордом Гадриэлем. И… – я повернулся к отцу, который с сочувствием смотрел на меня, – без тебя мне, похоже, тоже не обойтись.

Не знаю, как много лет отпустит мне судьба, но это мгновение, когда встретились наши взгляды, я буду помнить до последнего стука своего сердца.

– А теперь, – я попытался как можно мягче улыбнуться, – всем отдыхать.

Радуясь в душе возможности наконец-то остаться одному.

Глава 3

Лера Д’Тар

Мне было трудно судить о том, сколько времени пролетело с того момента, как закончил говорить Айлас, рассказывая о своей ночной беседе с ялтаром, и в гостиной, где мы находились втроем, воцарилась оглушительная тишина. Настолько ошеломило меня сказанное им.

Стоило признать, что решения Вилдора оказались более экстравагантными, чем это можно было предположить.

– Моя госпожа, – в голове Сэнара, похоже, уже выстроился какой-то план. Уж больно спокойным казался его взгляд. Спокойным, но… не бесстрастным, – вам не стоит перечить его воле.

Моя попытка резануть его гневным взглядом ни к чему не привела: гнева не было.

– Ты не хочешь объясниться? – Не было и волнения. И не только в голосе, но и в моей душе.

Я не знала, что происходило вокруг меня, но, проснувшись утром, была совершенно уверена в том, что буду делать. Словно ночь разобрала все неясности, расплела все хитросплетения и натолкнула на мысль, как действовать.