Вторжение

Бульба Наталья В.

– Право сильного, – с ноткой удовольствия в голосе, которую он не счел нужным прятать, тихо произнес он, приблизившись вплотную ко мне. – И ялтар Вилдор отправит в Пустоту тех, у кого хватит смелости открыто бросить ему вызов.

Наши взгляды встретились в отражении окна. И я вновь почувствовал то, что сумел ощутить однажды. Он мог… стать моим соперником. Самым бескомпромиссным и беспощадным. Самым хитрым и непримиримым.

И одному Хаосу известно, кто и кому сейчас бы прислуживал, если бы я не нанес удар, лишивший его права на набиру.

Этот вопрос я задавал

себе уже много раз, но… ответа на него не находил.

– Да. Я потребую права сильного и получу его.

Он стоял за моей спиной и не сводил с меня глаз. Внимательных, дерзких, взволнованных. Уверенный, что ни одна его мысль, ни одно движение души не ускользают от моего внимания. Зная, что за каждое из них я могу отправить его в казармы развлекать воинов. А еще лучше, в храм к черным, в качестве тренировочного пособия. И не отпущу нить, которой он привязан ко мне, не давая переступить границу Пустоты в поисках спасения от тех мук, которые ему предстоит пережить. Пока необходимость в нем не заставит меня вернуть его обратно.

Он знал это, но продолжал одновременно и восхищаться мной, и укорять. Вновь возвращая меня к мыслям о женщине, которая одним своим появлением вынудила меня чувствовать себя неуютно.

Впрочем, в качестве разнообразия и это было вполне допустимо.

– Я еще вам нужен, мой ялтар? – спросил он, продолжая буравить меня настойчивым взглядом. Словно это я его звал, а не он сам решил нарушить мое одиночество.

Рыкнуть, что ли?

– Ты побереги себя, когда будешь рассказывать своей госпоже о том, что ей сегодня предстоит, – с насмешкой заметил я.

Проявить свой деспотизм я смогу и на совете, а вот увидеть, как в его глазах мелькнет отчаяние, как преданность мне будет бороться с проснувшимся в его душе желанием ее защитить, как сожмутся его кулаки, не давая выхода той бури, что разрывает его сейчас на части, подталкивая к безумию… мне вряд ли где еще удастся.

– И предупреди Сэнара, что если он начнет вспоминать, к какой ветви принадлежит, я найду способ заставить его об этом пожалеть.

Я не бил наотмашь, я точно знал, какой из ударов будет самым болезненным. Не для тела – для тех принципов, по которым они жили. Каждый по-своему вознося меня и ненавидя, но… не находя в этом противоречия понятиям чести и долга, впитанным с самого детства. Теперь же… я сделал все, чтобы внести смуту в их души.

– Я могу уточнить, мой ялтар, – его голос был безжизненным. Очень близко к тому, чего я добивался, – о каких способах вы говорите? Чтобы у тера не возникло сомнений в серьезности ваших намерений.

А в глазах… Свой выбор он уже сделал. И этот выбор не в мою пользу.

– Право сильного дает для этого много возможностей, – небрежно бросил я за спину, полной предвкушения улыбкой, подталкивая его мысли в нужном направлении.

– Да, мой ялтар, я передам ваше предупреждение теру Сэнару. И… – он сделал паузу, вглядываясь в пустоту глаз моего отражения в окне, – я прошу разрешения покинуть вас.

Ах… какая двусмысленность: произнести то, что еще не осознается.

– А я тебя сюда и не звал, – фыркнул я,

с удивлением отметив, что этот разговор вернул мне цельность и сбросил тяжесть непринятых решений с моих плеч.

Теперь я точно знал не только то, чего я хочу, но и то, как именно собираюсь это заполучить.

Олейор Д’Тар

Он стоял напротив и ждал моего решения. Я же продолжал молчать, не в силах сказать хотя бы слово или сдвинуться с места. И не потому, что готов был обвинить друга в произошедшем – я все еще не мог поверить, что вижу его живым.

А время неумолимо неслось вперед, с каждым судорожным ударом сердца все дальше в прошлое отодвигая несбывшиеся надежды и неслучившееся чудо. И нам обоим было больно.

И я видел это в его глазах, а он в моих.

Отец, бросив быстрый взгляд на наши застывшие фигуры, взял на себя не только заботу о прибывших с Дарианы, но и спровадил из парка всех, кроме Сашки. Как бы я ни хотел, чтобы он сейчас ушел вслед за остальными, Элильяр поступил правильно, оставив его здесь. И так мой долг перед ним не давал мне смотреть ему в глаза, не испытывая при этом чувства вины.

И, скорее всего, именно так сейчас чувствовал себя замерший в ожидании моих слов Гадриэль.

– Мой лорд…

Гадриэль всегда отличался чутьем. И хотя на мне не было регалий правителя, в первые минуты суеты он сумел понять самое главное.

Не дай стихии…

А разве можно было ожидать от него чего-нибудь другого!

Он медленно опустился на колено и склонил голову, до последнего не сводя с меня взгляда, в котором больше не было моего друга, а была лишь бескрайняя степь, укрытая серым пеплом с погребальных костров.

И в том, как он это сделал, была готовность принять любое мое решение, но… не было смирения. И я не мог этому не радоваться – чтобы вернуть Леру, мне нужен был Гадриэль. Мне нужен был Сашка. Мне нужны были Валиэль, Риган, Рамон, чтобы питать меня надеждой и поддерживать, когда сомнения начнут подтачивать веру. Как напоминание о том, что однажды мы уже справились, мы сделали то, что казалось практически невозможным.

Я не стал искать слова, чтобы сказать, что я со всей очевидностью осознал, принимая на себя ответственность за эльфов. Что я пережил, когда мгла перехода схлопнулась, не подарив мне самого дорогого для меня существа. Какую сдобренную горечью радость испытал, когда понял, насколько малой оказалась цена за то, что было ими сделано.

Мои шаги были легки и быстры. Теперь, когда мое молчание, скорее всего, уже было истолковано неправильно, я не хотел мучить его душу ни мгновением дольше. Мои ладони плотно сжали его плечи, и, преодолевая сопротивление, я заставил его подняться.

– Я рад, что ты вернулся, – тихо прошептал я, прижимая его к себе.

Разделяя с ним свою тоску и забирая часть его боли.

– Мой лорд… – начал Гадриэль, все еще не принимая мое тепло. Не откликаясь.

Что ж… не знаю, как назвать то чувство, которое он испытывал к Лере, но оно было не менее сильным, чем жившее в моем сердце.