Вторжение
Шрифт:
– Если она решила так, значит, по-другому быть не могло. Не лишай ее поступок смысла, не умаляй ее доблести. Она этого не заслужила.
Не знаю, для кого я говорил: для него, Сашки… А может, эти слова были нужны мне так же, как и им?
– Она просила передать тебе…
– Не надо, – резко перебил я его, буквально впиваясь скрюченными пальцами в его спину. – Она скажет сама… когда мы встретимся.
– Она использовала для открытия портала связь со мной. – Голос Александра, раздавшийся из-за спины, был спокойным и уверенным. – Но пробить
От неожиданности я выпустил Гадриэля из своих объятий и резко развернулся к советнику. С удивлением замечая, как вместо напряженного раздумья на его лице появляется удовлетворение. И от этого моя тревога, которую я тщательно скрывал, начала таять, возвращая мне покой и уверенность.
– Только не говори, что к этому приложил свою руку Вилдор. – Судя по тону, которым Гадриэль произнес свою реплику, правителю Дарианы в их следующую встречу придется пожалеть о своем поступке.
– Не думаю, что у нашей жрицы очень много родственников, обладающих такой силой, – с явным ехидством заметил Сашка, как-то странно поглядывая в мою сторону.
Но, что не могло меня не радовать, в его взгляде не было той потерянности, которую я видел в его глазах сразу после своего возвращения в мир живых.
– Это тебе что-то дает?
Вывод напрашивался сам собой, но все, что касалось нашего юного друга, нынче было столь непредсказуемо, что я не стал бы ставить на это свои клинки.
– Я взял его слепок и привязал к нему свою нить. – В его глазах читалось торжество.
– Он не сможет ее обнаружить? – С каким-то благоговением в голосе, едва ли не шепотом проговорил Гадриэль.
И я его очень хорошо понимал: сам еще до конца не мог осознать открывшегося Сашке. Да что говорить про меня, если Тахар поглядывал на моего советника, не скрывая своего любопытства.
– Я для него буду частью нити, которой он связан с мамой. И так будет до тех пор, пока я не встречусь с ним.
– Мне кажется, кое-кому стоит вернуться в мои покои… – еще не до конца понимая, что рождается в моей голове, задумчиво начал я.
Но закончить мне не удалось. У Александра проснулась жажда бурной деятельности, а спорить с ним, когда он пребывал в таком состоянии, было себе дороже. Уже успел убедиться, причем на своей собственной шкуре. Так что, когда он, фыркнув, перечислил тех, о ком я совсем недавно подумал, комментировать его догадливость не стал. Чтобы не нарваться на что-нибудь крайне ехидное.
Несмотря на мое нынешнее положение, он не видел необходимости с ним считаться. Впрочем, если уж он с отцом позволял себе определенные вольности, то что уж говорить обо мне, чьего авторитета в его глазах явно не хватало для того, чтобы обойтись без шуточек.
– Пойдем-ка, мой друг, – вновь обхватил я за плечи Гадриэля, еще раз давая понять, что стиль нашего с ним общения не претерпел никаких изменений, – выпьем по глотку вина, пока Александр будет всех собирать. Ты мне пока коротко обрисуешь все, что произошло.
Я
– Вы там сильно не надирайтесь. Дождитесь хотя бы нас.
Его интонация была слегка фривольной. Но глаза смотрели на меня без этого кажущегося веселья. А в тот момент, когда Гадриэль оглянулся туда, где еще недавно темнел контур портала, Сашка, показав на лорда взглядом, качнул головой, словно прося позаботиться. И в этом было столько мужества, столько внутренней стойкости, что я в душе содрогнулся.
Не знаю, о чем думал отец, когда затевал свою игру, но, мне кажется, он даже не мог предположить, насколько сильными окажутся эти двое: моя жена и ее сын.
– Спасибо, что напомнил, – начал я, так же взглядом показывая, что все понял. – Мой первый указ будет касаться именно тебя. Ты и все, что крепче родниковой воды, отныне несовместимы. Я, конечно, вполне ценю твои раскрывшиеся способности, но предпочитаю, проснувшись утром, быть уверенным, что все еще нахожусь на земле темных эльфов.
Я ни на мгновение и не допускал, что мои слова окажутся последними в этом диалоге.
– Я бы на месте темноэльфийского народа задумался. – В отличие от Гадриэля, я уже догадывался, что выскажет Сашка, и поэтому ткнул того в бок, предлагая внимательно прислушаться к тому, что он услышит. – Элильяр был занудой, но ты…
Да… стоило признать, что мы друг друга стоили. И проказница-судьба сделала нам самый ценный подарок: не только свела нас вместе, но и дала познать настоящую дружбу. И я верил, что очередное испытание сделает нас лишь сильнее.
– Он очень изменился. – Голос друга все еще был безжизненным, но в нем уже слышалась надежда.
И значит, наши с Сашкой усилия не пропали даром.
– Ты себе еще не представляешь насколько, – кивнув в сторону дворца, где в свете магических светильников виднелась спина быстро удаляющегося княжича, уверил его я. – Пойдем, сначала я расскажу, чем мы развлекались в ваше отсутствие. А уж потом…
Я не стал договаривать: все было понятно и без слов. Мы не имеем права предаваться отчаянию и унынию. Мы не можем позволить чувствам завладеть разумом. Мы просто обязаны действовать.
– Лайсе здесь, во дворце? – с понятной мне осторожностью спросил Гадриэль, опасаясь причинить мне боль.
– Нет, она осталась у князя. – Я сделал вид, что не заметил, как он пытается меня щадить. – Ирэн решила взять ее под свою опеку до твоего возвращения.
– Непривычно осознавать, что ты правитель, – с легкой насмешкой, в которой уже почти не было следов горечи, заметил Гадриэль. – Несмотря на то что этого и следовало ожидать.
Это он весьма точно подметил: непривычно. Сначала я этого ждал, потом всячески избегал. Но не нам спорить с судьбой. И остается лишь с честью и выдержкой, верностью и доблестью пройти по этому пути.