Все недостающие части
Шрифт:
Эмерсон покачала головой. Все ее тело дрожало, дыхание было поверхностным, пока Трей держал ее. То ли из-за воспоминаний, то ли из-за новых людей рядом — я не знал.
— Кажется, нашел, — сказал Маршал. — Теннис?
— Он, — бросил я.
Маршал пролистывал экран.
— В официальном досье чисто, но в колледже его допрашивали по делу об изнасиловании. Похоже, он был под подозрением, но ничего не доказали. Обвинений не предъявили.
Он открыл другую страницу.
— У него есть сайт. Предлагает теннисные сборы для школ, колледжей и университетов.
Мышцы
— Идеальное прикрытие, чтобы разъезжать по стране и похищать женщин, насиловать и убивать их.
Одни эти слова убили во мне что-то живое. Что происходит с Ридли прямо сейчас?
— Подключите Санчеса и Гири, — приказала Райан. — Сведите все. Каждую женщину из списка Ридли. Нужно понять, совпадает ли.
Но нам было нужно еще кое-что.
— Где, черт возьми, сейчас Шон Салливан? — прорычал я. — Если он где-то затаился, должен быть след. Мы обязаны найти его.
Я лишь надеялся, изо всех сил, что мы не опоздаем.
51
Ридли
Волны эмоций и ощущений сталкивались и рвали меня изнутри, пока мужчина, которого я одновременно узнавала и не узнавала, крался ко мне из задней части автодома: жгучий жар и ледяной холод, оглушающая растерянность и парализующая паника.
Мой разум отчаянно пытался сложить картинку, узнать человека передо мной. Но ничего не сходилось.
Лицо Салли исказилось в ухмылке — настолько далекой от тепла и утешения, насколько вообще возможно.
— Что такое, Ридс? Не узнаешь меня без стариковского прикида?
Я хотела посмотреть на то, что видела на столе, — парик и накладки, — но была слишком напугана, чтобы оторвать взгляд от мужчины, который подходил все ближе. Дело было не только в отсутствии морщин, седины и брюшка. Салли даже двигался иначе — быстрее, легче. Так, будто мог ударить в любую секунду.
— Кто. Ты. Такой? — прохрипела я, чувствуя, как боль в боку усиливается, пока я пытаюсь отдышаться.
Человек, которого я знала как Салли, цокнул языком.
— Да ладно тебе, Ридс. Ты меня знаешь. Просто надо было быть внимательнее. Потому что ты видела меня еще до того, как я начал редактировать твое чертово шоу.
Я напряглась, и боль разлилась по телу волнами.
— Когда?
Ухмылка растянулась так широко, что уголки его рта подрагивали, словно ему было трудно ее удержать.
— Знаешь, у тебя всегда был паршивый вкус на мужчин.
Мои руки судорожно дернулись, когда я попыталась потянуть за веревки, будто страх мог дать мне силы их разорвать.
— Джаред был почти таким же никудышным теннисистом, как и парнем.
Я прищурилась, вглядываясь в Салли и пытаясь сопоставить эту более молодую версию с тем, кого знала.
— Ты не играл с ним в теннисной команде.
Салли фыркнул.
— Слава богу, нет. Но я пытался кое-чему научить этого мелкого ублюдка.
Тренер? Я перебирала в голове лица тренерского штаба, но и там не могла его вспомнить.
—
Меня затрясло от того, как он говорил о моей сестре. В его тоне была пугающая интимность, от которой скрутило желудок. И это была ложь.
— Ты ее не знал, — выдохнула я.
Спина Салли выпрямилась.
— Я знал ее лучше всех. Следил за ней неделями, прежде чем забрать. Узнал каждую мелочь. И только я знаю, как она звучит, когда кричит по-настоящему.
К горлу подступила желчь. Это был он. Человек, который отнял у меня сестру.
— Я впустила тебя в свою жизнь, — прохрипела я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. От этого становилось только хуже. Я отправляла рождественские подарки и открытки ко дню рождения человеку, который уничтожил Эйвери самыми страшными способами.
Салли запрокинул голову и расхохотался так, будто услышал самую смешную шутку на свете.
— В этом и есть самое лучшее, Ридс. Ты — живое, дышащее напоминание, возможно, о моем любимом убийстве. Черт, я знаю, что оно любимое, и это благодаря тебе.
Я вздрогнула, натягивая веревку сильнее, пытаясь освободиться.
— Именно ты, напоминая мне о ней, делаешь его лучшим. Я проживаю все заново каждый раз, когда слышу твой голос. Стоили того все эти бесконечные месяцы курсов по аудиомонтажу. Стоило прикидываться тупым фанатом твоего шоу, чтобы пробиться в самом начале. Потому что каждый раз, когда ты говоришь, кажется, будто она все еще здесь. Жаль, конечно, что мне придется тебя убить и лишиться этого. Но, может, твое убийство станет самым лучшим из всех. Потому что это будет как убить ее еще раз.
Страх сжал мне горло, а жжение слез обожгло глаза.
— Не надо, — прошептала я.
Ухмылка вернулась.
— О, Ридс. Мне понравится слышать, как ты будешь умолять. Чувствовать, как мой нож режет тебе горло, когда я наконец покончу со всем.
Все мое тело тряслось. Я не могла это остановить. Но я не подарю ему ни мольбы, ни просьбы. Я проглочу их и приму любую боль, что впереди.
— Сколько?
Голова Салли дернулась в сторону.
— Сколько чего?
— Сколько людей ты убил? — Мой голос звучал спокойнее, чем имел право, даже когда тело дрожало.
Он простучал пальцами по столешнице резким, отрывистым ритмом.
— Вот теперь ты задаешь правильные вопросы. Это хорошо. Это нас подготовит.
— Подготовит к чему? — выдавила я.
Салли кивнул в сторону стола с компьютером, и тогда я заметила микрофоны, стоящие сбоку.
— Мы запишем лучший эпизод подкаста в твоей жизни. Сложим все кусочки прямо перед тем, как я закопаю тебя в лесу и отправлюсь в Мексику.
Сердце грохотало в груди. Время. У меня было время. Я растяну выпуск, сколько смогу, и освобожусь.