Все недостающие части
Шрифт:
В Огайо у нас уже была церемония прощания, после того как официальные лица передали нам Эйвери. Я услышала множество историй о том, скольких людей коснулась ее жизнь и как она будет жить дальше в этом. Но мне нужно было сделать нечто свое — для себя, для нас и для связи, которая всегда будет только нашей.
Папа шагнул ближе, и теперь ему это давалось легко. Он обнял меня, положив подбородок мне на макушку.
— Она бы так тобой гордилась. И ей бы понравилось, что мы вспоминаем ее именно так.
Горло сжалось, но теперь
— Я по ней скучаю, — прошептала я.
— Это никогда не пройдет, — хрипло ответил папа.
— Это след той глубины, с какой мы ее любили.
— Да, — отозвался он, отпуская меня, когда послышались голоса.
Мы обернулись и увидели, как к нам идут Кольт и мама, а вокруг них носятся Боузер и Тейтер. Наши с Кольтом питомцы тоже нашли свой ритм. Лучше всего они ладили, когда устраивали нам грандиозные неприятности, но мы принимали это как есть.
Я восприняла их появление как знак. Наклонилась и подняла венок из полевых цветов — с нежно-розовыми оттенками, которые, я знала, понравились бы Эйвери. В нем был пакет с прахом — из особого материала, который медленно растворялся в воде, когда он оказывался за мелководьем, там, где она наконец найдет покой.
Когда я выпрямилась, меня обняли сильные руки, притянув к телу, которое всегда было для меня убежищем. Губы Кольта коснулись моего виска.
— Ты в порядке?
Я кивнула, уткнувшись ему в грудь.
— Пора.
Мама неровно улыбнулась мне, когда солнце скрылось за горами и первые звезды начали мерцать.
— Она всегда любила звездное небо.
Глаза наполнились слезами, когда я улыбнулась ей в ответ.
— С самой первой идеальной созвездной фигурки на нашем потолке.
Мама рассмеялась, и вместе со смехом покатились слезы.
— Я проклинала тот день, когда купила вам эти светящиеся наклейки. Вы налепили их повсюду.
Я проглотила воспоминания, бережно удерживая их внутри.
— Зато теперь они осветят ей дорогу домой.
Мама кивнула, всхлипывая, и зажгла свечи, которые держал Кольт. Потом он передал по свече ей и папе, а одну оставил себе. Мы молча постояли, и животные притихли, будто уловив наше настроение. Я держала венок одной рукой, а другую прижала к груди.
— Я всегда ношу тебя с собой, — прошептала я.
Выйдя из объятий Кольта, я шагнула в воду. Прохлада обвила колени. Я опустила венок и мягким толчком наконец отпустила Эйвери.
Кольт встретил меня на мелководье, как делал всегда. Ступни уходили в песок, земля сомкнулась над пальцами. Но я не чувствовала паники. Только покой. Потому что я знала: Кольт всегда выведет меня с мелководья — туда, в тот клочок звездного света, который мы украли для себя.
Эпилог
Ридли
Один Год Спустя
Я не хотела хвастаться,
Но сегодняшний день требовал особой храбрости. Потому что весь сад был заполнен нашими с Кольтом близкими. Когда Кольт сделал мне предложение, я рассматривала только два места: у нашей хижины на озере или здесь — в первом месте, где я сказала ему, что люблю его.
Он хотел, чтобы я была уверена. Чтобы ничто из пережитого после нападения не омрачило этот день. Но как оно могло, когда нас окружало столько любви?
Я ухмыльнулась, заметив Дина в черном костюме — черное на черном, с черным лаком на ногтях. Он всерьез наседал на Эйса. Эйс был наставником Дина, и я знала, что Дин мечтает посвятить следующий сезон подкаста мотоклубу Devils. К счастью, Эйс находил его забавным, а не опасным. И должна признать, в черной рубашке с крошечными пуговицами в виде черепов он выглядел чертовски элегантно.
Но даже он мерк на фоне моего Сэма. Мой приемный дедушка, который взял на себя миссию научить меня шахматам, был в своих привычных эффектных подтяжках с шахматными фигурами и красной бабочке. Он болтал с Мирой, которая выглядела ослепительно в сарафане с нежным цветочным узором. Возможно, именно они станут следующей парой.
Норм и Селия повергли нас в шок, когда сбежали в Вегас и вернулись уже женатыми. Они по-прежнему ругались как кошка с собакой, из-за чего Норм половину времени проводил на диване. Но Селия утверждала, что это сохраняет им молодость.
Какое-то движение привлекло мое внимание. Трей и Эмерсон стояли у края газона. Он склонил голову, и даже с такого расстояния было видно, что он говорит с ней мягко. Это была не та мягкость, что рождается из жалости или мысли о слабости. Это была мягкость, идущая от ее значимости для него.
Рука Трея поднялась, убирая выбившуюся прядь с лица Эмерсон. Я улыбнулась так широко, что показалось, лицо сейчас треснет пополам.
— Что это ты улыбаешься, как дурочка? — спросила мама, заходя в студию.
Я поманила ее к себе и обняла за талию. За последние шестнадцать месяцев она набрала здоровый вес и вернула мышцы, утраченные из-за долгого затворничества. Но заживало не только ее тело — сердце тоже. И вместе с этим восстановились наши отношения.
Я прислонилась к ней виском и кивнула в сторону Трея и Эмерсон. Она тихонько пискнула — звук, больше подходящий девочке-подростку, чем женщине под семьдесят.
— Они…?
— Не знаю, — честно ответила я. — Но они наблюдают друг за другом. Иногда мне кажется, что они вращаются друг вокруг друга, словно второй — это солнце.