Все недостающие части
Шрифт:
Кольт кивнул, поднеся мои пальцы к губам так, что его дыхание едва коснулось кожи.
— Они проводят анализы так быстро, как могут, но…
— Это она. — Я знала это кожей, костями, душой. Что-то внутри меня сдвинулось. — Мы сможем ее похоронить.
— Ты сможешь ее похоронить, — тихо повторил Кольт.
— Эмерсон, — выдохнула я. — С ней все в порядке?
Тени снова вернулись в глаза Кольта.
— Она переживает за тебя. Думаю, ей станет легче, когда я скажу, что ты очнулась. Она
— Нет. Это слишком. Слишком быстро.
Напряжение в его плечах чуть ослабло.
— Ей поможет. Знать, что это ты сказала.
Еще одно воспоминание вспыхнуло в голове. Вода. Сильные руки, тянущие меня к поверхности. Приказ дышать.
Я широко раскрыла глаза.
— Ты вытащил меня…
Тени заплясали в его темных глазах, но в них было и тепло.
— А у меня был выбор? Ты прыгнула с чертового обрыва.
Я прищурилась.
— Ты не обязан был прыгать за мной.
Рука Кольта сжала мою крепче.
— Я всегда буду прыгать за тобой.
Слезы потекли быстрее.
— Люблю тебя, законник.
— Почему ты всегда говоришь это первой? — спросил он, с досадой в голосе.
Я улыбнулась глазами.
— Потому что ты слишком долго тянешь.
— Я не долго тя…
— Они препираются, — раздался из коридора женский голос постарше. — Препирательства — всегда хороший знак. Обычно это предвестник чего-то очень приятного.
— Никому не нужно слышать о нашей сексуальной жизни, — пробурчал Норм.
Селия шагнула в дверной проем с корзиной для пикника в руках и сердито посмотрела на Норма.
— Ой, да заткнись ты, ворчливый старый медведь.
— Да вы оба заткнитесь. Мне к моей девочке надо, — окликнул Сэм, протискиваясь между ними и направляясь прямо к моей кровати.
— К твоей девочке? — спросил Кольт, сверля взглядом мужчину, годившегося мне в дедушки.
— Чертовски верно, сынок. Ну как ты, Ридли? Врача позвать?
— Я принесла обед и ужин, — сказала Селия, заходя следом. — На одной больничной еде ты не поправишься.
— Осторожнее, — предупредил Норм. — Ее готовка может тебя прикончить.
— Ой, заткнись. Ты же все съел вчера вечером, — парировала Селия. — И это от Эзры. Он просил проследить, чтобы о тебе позаботились.
— Селия принесла еду, а я принес твой любимый алкоголь, — раздался из дверей низкий голос. Там стоял Эйс в байкерском жилете, подняв бутылку виски Ransom, а за ним — Дин с мальчишеской ухмылкой на лице.
— Вы сейчас нас всех отсюда выгоните, — огрызнулась Селия.
Они начали спорить, является ли виски поводом для изгнания, а я не удержалась и повернулась к Кольту — меня переполняло тепло.
Он склонил голову и коснулся губами наших сцепленных пальцев. И я поняла: после всех лет поисков я наконец нашла свой
54
Ридли
Четыре Месяца спустя
Я стояла босиком у кромки озера Констеллейшн, озера Кольта. Вода тихо плескалась у ступней, а я смотрела на горизонт, где солнце опускалось за горы. Это было захватывающе — красота этого места, которое всю жизнь было так важно для Кольта и где я тоже обрела покой.
Место, которое стало нашим.
Место, где я решила остаться, потому что это дом — благодаря Кольту и людям, которых я нашла здесь. Оно не идеальное. В Шейди-Коуве было немало боли. Но были и люди, готовые все исправить.
Софи и Кольт занялись тем, чтобы Тара смогла подать гражданский иск против тренера Керра за совращение несовершеннолетней. Но недостающую часть мозаики нашел Дин, когда начал работать над собственным подкастом. Оказалось, тренер торговал опиатами и стероидами, используя учеников как сбытчиков.
В маленьком городке еще можно заподозрить подростка в продаже травки, но тяжелые наркотики? Никому и в голову не приходило, что они были частью наркопроблемы округа. Более того, Керр признался, что именно он сделал Джейсону Киппу укол с дозой, из-за которой тот сорвался с обрыва у смотровой площадки. Все потому, что Джейсон хотел выйти из круга сбыта, который организовал Керр.
Керр еще долго не выйдет из тюрьмы, и жителей Шейди-Коува это полностью устраивало. Город заживал. И Эмерсон тоже была частью этого исцеления. Она пока не готова к поездкам вдали от дома, но стала больше бывать на улице, с Треем, и это был первый шаг.
Я тоже чувствовала, как заживаю, — первые искры покоя. Когда я положила ладонь на грудь, я почувствовала там Эйвери. Она всегда будет со мной, куда бы я ни пошла. И этот путь всегда будет долгим и широким, потому что, несмотря ни на что, я по-прежнему решительно намерена давать жертвам голос.
Теперь просто рядом со мной будет Кольт. Мы будем вести дела отсюда, а потом я уезжать на выезды на неделю или две, каждый раз с нетерпением возвращаясь домой, когда все закончится, — к нему.
Кто-то прочистил горло, вырывая меня из мыслей, и я обернулась. Это был мой папа. Он выглядел иначе. Не тем отцом, каким был до исчезновения Эйвери, и не тем, каким был в первые годы после ее утраты; он стал совсем другим человеком. И хотя я любила все три его версии, эта нравилась мне больше всего.
— Готова? — спросил он, и на губах у него появилась нежная улыбка. — Мама сейчас зажигает свечи.
Я кивнула, чувствуя, как в груди сменяют друг друга бесчисленные эмоции.
— Спасибо, что вы это сделали.