Все недостающие части
Шрифт:
Взгляд Кольта опустился ниже, по моим голым ногам. Я с трудом удержалась, чтобы не сжать бедра. И их туда же.
Теперь прочистить горло пришлось мне.
— Дайте мне секунду переодеться, раз у вас такие проблемы с наготой.
Кольт поперхнулся смешком, когда я прошла мимо. Я распахнула дверь фургона и тут же захлопнула ее за собой — меня встретили возмущенные мяуканья Тейтер. Будто у нее было собственное, весьма определенное мнение о Колтере Бруксе.
— Поверь, я знаю, — сказала я, натягивая
Выжав волосы полотенцем, я собрала их в небрежный пучок. Тейтер снова оглушительно мяукнула, и я строго на нее посмотрела.
— Не обязательно на меня орать. Можно просто вежливо попросить.
Словно прекрасно меня поняв, Тейтер издала более мягкий звук. Я подняла ее и прижала к груди. Потянулась к ручке двери фургона, но замерла.
— Сейчас или никогда, да?
Втянув воздух, я сдвинула дверь. Кольт стоял ко мне спиной, глядя на воду внизу. Руки были засунуты в карманы, широкие плечи — как на ладони.
Я была слабым местом к широким плечам. Они делали меня безвольной. Но прежде чем мои соски снова решили бы поучаствовать, я заметила кое-что еще. Что-то не такое, как раньше, когда я невольно изучала их взглядом. Раньше в них всегда чувствовалось напряжение — мышцы словно были натянуты, будто Кольт в любой момент готовился отбить удар.
Теперь же плечи чуть поникли. Будто сила в них была надломлена. Это не вязалось с ним. Все в этом казалось неправильным.
Когда я подошла ближе, Кольт обернулся, оглядывая меня. Его взгляд снова скользнул по мне и задержался в нескольких местах: на пучке, на футболке, на кошке у меня на руках.
— Что с его лапой? — спросил он.
— С ее лапой, — поправила я. — Она травмировалась при рождении, пришлось ампутировать. Хозяин не захотел платить за операцию и возиться с трехлапой кошкой.
Рот Кольта недовольно дернулся.
— Люди — худшее, что есть.
— Иногда, — согласилась я, почесывая Тейтер за ухом. — Но иногда они и лучшие.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Волонтеры в приюте о ней хорошо заботились. А потом организация по спасению животных взяла ее к себе и оплатила операцию.
— А ты. Ты дала ей дом, — тихо сказал Кольт.
Господи, я-то думала, что его хрипловатый голос заставляет мое тело вести себя глупо. Но мягкость в его голосе действовала куда сильнее. Я сглотнула, словно это могло заглушить притяжение, гудящее под кожей.
Глупо. Глупо. Глупо.
Он протянул руку и почесал Тейтер под подбородком.
— Неплохо ты приземлилась, да? Ну, почти. На трех лапах.
Тейтер немного помурлыкала, а потом вцепилась Кольту в руку зубами.
— Черт. Ай. — Он дернул рукой и сердито уставился на мою кошку.
— Не будь
Кольт уставился на меня, приоткрыв рот.
— Зубное… объятие?
Я кивнула.
— Так она выражает привязанность.
— По-моему, это нездорово.
У меня дернулись губы — я изо всех сил старалась не рассмеяться. Я подняла взгляд на лицо Кольта. Под глазами залегли темные тени, и мне ненавистна была та часть меня, которой хотелось знать, откуда они взялись. Кольт не заслуживал моего участия и уж точно его не хотел.
— Так чего ты хотел, Законник?
Он отступил на шаг, и в темных глазах мелькнуло что-то неразборчивое.
— Твоя сестра пропала.
Тело напряглось — единственная реакция за последние пятнадцать минут, которая вообще имела смысл.
— Знаешь, бармены вроде как должны быть почти священниками или психотерапевтами. Есть же конфиденциальность. Неприкосновенная.
— Не злись на Трея. Он просто пытался не дать мне вести себя как полный мудак.
Один уголок моих губ дернулся.
— Как мудак, значит?
Кольт пнул камень, отправив его в полет.
— Я пытался защитить Эмерсон.
Я издала тихий звук где-то в горле.
— Ладно, и себя тоже. Я ненавижу туда возвращаться. Вспоминать, что это у нее отняло.
— И что отняло у тебя, — добавила я. Потому что отняло. Изменило его. Иначе быть не могло.
Взгляд Кольта поднялся к моему.
— И ты знаешь, каково это.
— Знаю. Весь мир вдруг перекручивается, как в калейдоскопе. Ты больше не можешь смотреть на него так же, потому что ты уже не тот.
Кольт долго молчал, но взгляд не отвел. Словно пытался прочитать то, что скрыто между строк.
— Не уверен, что вообще осознавал, насколько сильно это меня изменило.
В груди разлилась боль. Потому что момент, когда ты понимаешь, что изменился, — тот же самый, когда осознаешь: ничего больше не будет прежним.
— От тебя зависит, во что эти изменения тебя превратят.
Темные брови сошлись на переносице.
— Не уверен, что это правда.
— Правда, — возразила я. — Я не скажу, что это легко. Я борюсь с этим каждый день. Благодарность — это выбор. Как и умение искать солнце.
— Искать солнце… — повторил он.
Я пожала плечами, перебирая пальцами шерсть Тейтер.
— Иногда — это просто найти настоящие лучи. Поднять голову, закрыть глаза и вспомнить, что оно все еще там. Каждый день оно встает. А иногда — искать отблески света в другом. Потрясающий ореховый латте у Эзры. Доброта Трея, когда она мне была нужна. Пробежка, которая напомнила, что я жива и дышу. Эти отблески повсюду. Нужно лишь открыть глаза и по-настоящему увидеть.
Мышца на челюсти Кольта дернулась.