Все недостающие части
Шрифт:
— Дорога заняла у вас немало времени.
Это было не вопросом, но я позволила фразе повиснуть.
Янтарные глаза Грейди налились золотом, горячим от злости.
— Я копам уже говорил. Иногда после тяжелого дня мне нужно просто проехаться, чтобы проветрить голову.
— Кто-нибудь видел вас во время этой поездки? — спросила я спокойно.
— Если бы я знал, что эти свиньи на меня ополчатся, я бы, блять, поставил видеорегистратор. Но я ведь не знал, да? — рявкнул он.
— Ваша жена сказала,
Кулаки Грейди снова и снова сжимались и разжимались.
— К чему вы клоните? Я думал, это шанс очистить мое имя.
Я ни разу этого не говорила. У меня не было фактов, чтобы утверждать, нуждается ли его имя в очищении.
— Я сказала, что это шанс рассказать вашу историю.
— Хочешь мою историю, сука? Вот она, моя гребаная история. Полжизни за минималку. Кровью работал на этот город. И как они мне отплатили? Копы запихнули меня в гребаную патрульную машину на глазах у моих детей.
Он сплюнул на землю.
— И они не отставали. Раз за разом. Начальник сказал, что будет лучше, если я уволюсь сам, чтобы ему не пришлось вышвыривать меня. У меня не было выбора — я не мог позволить себе еще одно пятно в досье.
Сердце колотилось о ребра, свободная рука опустилась ниже, готовая дотянуться до электрошокера, если понадобится. Тонкий баланс между тем, сколько еще можно ждать, прежде чем станет ясно: Грейди просто в ярости или в нем есть и насилие.
Грейди сделал ко мне шаг, потом еще один — как пантера перед прыжком.
— А теперь я тебя раскусил. Думаешь, придешь сюда и повесишь все на меня? Не выйдет.
Его рука метнулась вперед.
— Ты не хочешь знать, что бывает с любопытными мелкими суками…
Между нами шагнул силуэт. Солнце стояло так, что он был для меня сплошной тенью. Но я все равно его узнала. Широкие плечи, темные волосы. И главное — аура, исходившая от него. Сейчас она была раскалена яростью, когда он смотрел на Грейди сверху вниз.
— Даже не думай прикасаться к ней.
15
Кольт
Я чувствовал, как ярость Грейди накатывает волнами. Но эта злость лишь подливала масла в мой собственный гнев, доводя его до точки кипения. Я увидел, как у него сорвало предохранитель, еще с другого конца парка — видел, как он двинулся к Ридли, нависая над ней. Во мне что-то щелкнуло, вспыхнула защитная реакция, которой я и сам не мог объяснить.
— Она берет у меня интервью, — выплюнул Грейди. — Что, теперь мне нельзя говорить, что думаю? Это, между прочим, защищено Первой поправкой.
— Не тогда, когда твои слова — это угрозы, — процедил я.
Он дернул маленький
— Мне эта хрень не нужна, — его взгляд метнулся к Ридли. — Попробуешь меня закопать — я приду за тобой. Обещаю, — бросил он и зашагал прочь.
Черт побери.
Я медленно повернулся, изо всех сил пытаясь удержать себя в руках — и почти не справляясь.
Ридли смотрела ему вслед. Ни тени страха — только любопытство. Будто она прямо сейчас складывала в голове очередной пазл.
— О чем ты вообще думала? — вырвалось у меня.
Ридли резко перевела на меня взгляд, глаза расширились.
— Ты сейчас меня в этом обвиняешь?
— Это ты задавала вопросы. Раскачивала ситуацию.
Ее челюсть напряглась, подбородок вздернулся.
— Поиск правды — это не разжигание проблем.
Вот тут она была неправа.
— А что было бы, если бы меня здесь не оказалось? — надавил я.
— Он бы попытался меня тронуть, а я бы уложила его электрошокером быстрее, чем он успел бы моргнуть, — Ридли вытащила из кармана маленький розовый электрошокер. Он больше напоминал фонарик, чем устройство, способное свалить мужика с ног.
— То, что ты делаешь, — безрассудство. Ты думаешь, у таких вещей нет последствий. А они есть. И затрагивают не только тебя. Грейди может быть придурком, но его жизнь перевернули не меньше, чем чью угодно. Ты правда считаешь, что намек на его вину в подкасте не нанесет ему колоссального вреда?
Ридли моргнула, глядя на меня снизу вверх. В ее голубых глазах что-то изменилось.
— Ты не считаешь, что это он.
Я не хотел давать ей ни черта. Не сейчас. Я выразительно посмотрел на микрофон, приколотый к ее рубашке.
Ридли тяжело вздохнула и достала телефон. С подчеркнутым жестом разблокировала его и остановила запись.
— Нет. Я внимательно его изучал, — начал я. — Но там нет ничего, кроме работы, выпивки и секса с любой женщиной, достаточно глупой, чтобы связаться с ним.
Ее плечи опустились.
— Так и знала, что он слишком очевиден.
Я нахмурился, глядя на нее, сведя брови.
Ридли снова посмотрела в сторону теннисных кортов, словно видела там игроков, хотя площадки были пусты.
— Кто бы это ни был, он десять лет не высовывался. А значит, умеет сливаться с окружением.
Поднялся ветер, подхватив пряди ее светлых волос и принесший с собой этот запах — жженый апельсин. Мне не хотелось признавать даже самому себе, но инстинкты у нее были хорошие. Такие, что появляются после лет службы в правоохранительных органах.
И, по сути, она действительно вела свои собственные расследования. Я потратил несколько часов в тот день, изучая ее чертов подкаст и все связанные с ним соцсети.