Всадники Ветра

Айран Бай

— Но ей не нужна Наставница! — вскипел Роуп, порываясь вскочить на ноги, только моя рука на его колене воздержала от такого поступка.

— Я знаю, — гневно ответил Авлонга, сверкнув глазами в сторону парнишки. — Но Первый Свет Лиммы не выказал никакого недовольства, он сказал, что девушке не помешает освежить свои знания и избавиться на некоторое время от его влияния.

— Это не слова Тхина! — Первый Свет мог иметь какое-то другое имя, запоздало думала я. — Наверняка…

— Молчи, юноша, пока Иной не явился к нам, и твоя кровь не окропила полы моего дома. Воля Авлонги должна стать выше твоих предрассудков, или ты забыл, что говорил твой Первый Свет?

Роуп потупился, опуская голову, так что подбородок уперся в грудь.

— Не забыл, — послушно отозвался парень, но он резко

выдохнул, глаза страстно засверкали, превращаясь в бушующее во время бури море. — Как и не забыл того, какой Наставницей была для меня Круэл…

— Оставь…

— …как она обращалась со знаниями, — невзирая на просьбу Авлонги, продолжал Роуп. — И как обманом просила привести сюда Эверин. Как и не забыл того, что она лишена многих способностей! Как она может научить Лимму, которая уже давно знакома с Древними Заветами?

Морп выдержал пронзительный взгляд Роупа, но что-то в нем дрогнуло, так мне показалось, по крайней мере. Мужчина шумно выдохнул и заговорил:

— Ты прав, Роуп, прав, — согласился Авлонга. — Но Круэл мудрее тебя в некоторых вопросах, этому она и сможет научить твою сестру, мальчик. Не противься этому. Постарайся забыть, что когда-то эта женщина причинила тебе боль. — Молчание в комнате напряженно касалось кожи. — Незачем списывать ее отказ на…

— Что? — возмутился Роуп. — Какой еще отказ?

— Как? — вопросительным эхом прозвучал голос Морпа. — Круэл отказала тебе, как женщина, и ты начал к ней так…

— Ну что за чушь! — почти выплюнул парнишка. — Вам бы не знать о традиции нашей семьи, Морп. Я люблю девушку, что предназначена мне предками свыше. — Лимма еще больше побледнела после его слов, как и я, наверное. — Круэл никогда бы не привлекла мое внимание.

— Что ж, — осунулся Морп. — Я дал свое разрешение Круэл, неважно, что ей удалось обмануть меня, — карие глаза укоризненно покосились на женщину. — Пусть так, пусть так, — как-то совсем печально и устало проговорил Авлонга. Я видела в строгих чертах его мудрость, что накапливалась долгими, долгими годами. Возраст пролегал в едва заметных морщинах, но что-то в Морпе заставляло трепетать.

Молодость Светлистой из легенды вдруг предстала в ином свете. Роуп говорил, что Иной до сих пор жив, но страдает от одиночества. А что если, когда новый Авлонга приходит в Семью, Иные делятся с ними своим долголетием? Ведь Морп давно охранял интересы людей Динео, никто бы не взялся с уверенностью указать его возраст. Печать десятков лет на лице не могла скрыться под внешней молодостью, старость потихоньку подбиралась к Авлонге, но медленнее, чем к обычному человеку. Что стоило Морпу переживать все то, что случалось в этой деревне? Сколько Иных он видел и почему так пламенно охраняет их тайну даже от новых людей, таких как я. Что заставляло этого человека верно служить кому-то, почти забывая о собственных желаниях. Неужели только дарованное долголетие? Или причина таилась не здесь? Схожесть с Бииблэком усилилась не только общими чертами, но и той спокойной уверенностью, в которой мой принц находил собственное утешение. Этому человеку не нужно было признание его мудрости, он сам прекрасно это знал, и нес это знание с честью и гордостью, резкими чертами выдававшими его страдания. Что-то таинственное, а, может быть, до абсурда понятное было в Морпе. Авлонга своего народа, тот, что стоял главным над всеми, но употреблял не власть, а растрачивал душу ради этих людей. Если моя борьба с серебряной цепью была настолько сильной, то, что испытал Морп, встретившись с Золотом? Наверняка, мощь этого Хлыста превосходила возможности других. Насколько сильным нужно было быть самому, чтобы удерживать его в руках? Морп под внешней сдержанностью и мудростью таил в себе пламя, которое спалило бы и меня, и Роупа, и весь этот дом до последней щепки. Магия завибрировала в моем сознании, когда истина выплыла на поверхность. Тугие волны звонко разбивались о мои щеки, но, казалось, никто больше не замечает этого. А Динео все омывал меня, когда я настраивалась на силу Хлыста нашего Авлонги, возникло какое-то притягивающее напряжение, которое кололо до самой души. Лицо Морпа странно насторожилось, он нервно потер свои руки, переплетая пальцы. Мой взгляд расфокусировался, рассеиваясь,

но все равно мужчина стоял перед глазами — просто смутное пятно. Но одна яркая точка горела на его руке, ярким лучом она пробивала тьму, которая заменила мне привычные декорации. Наконец, удалось поймать фокус, и на среднем пальце Морпа я увидела печатку — нечто среднее между тонкой цепочкой и кольцом.

Я не ожидала, что Хлыст Авлонги примет такую изобретательную форму, не предполагала, что цепь может уменьшиться до таких почти ничтожных размеров. Она сама выбрала это место, так же как и серебряная змея теперь привычно обвивала мою талию. Это не являлось предметом туалета или украшением в случае Морпа, но они прочно примостились на выбранном участке тела. Роуп так и не смог объяснить мне это свойство Хлыста, хотя очень старался. Он говорил, что маскировку обнаружить никто никогда не пытался, ведь все и так ощущали Динео, если люди с магическими способностями появлялись в деревне.

— Что это ты сделала? — заинтересовался Морп, опустив взгляд на золотой перстень, что только что обозначился на его пальце для моего зрения. Желтая змейка соскользнула с руки, несколько увеличилась в размерах, и все в комнате немного удивились появлению Хлыста Авлонги.

— Я просто посмотрела, — туманно отозвалась я, пораженная бьющей ключом силой, что переливалась от одного звенья к другому. Блестящая поверхность была изукрашена непонятными мне письменами, подобные присутствовали и на моей цепи, но только Хлыст Авлонги трансформировался под эти символы. Складывалось впечатление, что звенья состоят из букв — резные боковые части, сплавленные между собой, все они представляли собой длинный рассказ на древнем языке.

— Да, и о… — Морп вовремя закрыл рот, ощутив разгоревшееся любопытство Круэл, которая непонимающе переводила взгляд то на меня, то на Хлыст Авлонги.

Круэл уязвлено поджала губы, Лимма нервно посмотрела на брата, но Роуп ответил ей кривой саркастической улыбкой. Он один из всех знал мой секрет, хотя я до сих пор сомневалась, что это такое — видеть спрятанные Хлысты. По незаметному знаку Авлонги Наставница и ее ученица поднялись из-за стола и без прощальных слов, накинув плащи, покинули дом Морпа. Мужчина только покачал головой, словно признал, что действительно ошибся, это было не свойственно для его мудрости и рассудительности. В глазах его будто читалось, что он неуверен в выборе Иных. Я покачала головой, и Морп удивленно раскрыл рот, так, словно я проникла в его мысли и совершенно случайно ответила на невысказанную мысль. Масса эмоций пробежалась по разглаженному лицу, резко выделяя пролегшие морщины, он как-то сразу постарел.

— О, значит, легенды о Серебре не лгут, — вдохновенно проговорил он, расслабившись. — Оно и правда видит истину.

— Я не совсем понимаю, о чем вы, — уязвлено заявила я, вздергивая подбородок, краем глаза замечая довольную ухмылку Роупа.

Брови Морпа удивленно взметнулись вверх, Рейзар успокаивающе мне улыбнулась, но чувство исключения из этого общества надежно засело в голове.

— Наши легенды говорят, что Серебро — то есть, человек Динео, обладающий серебряной цепью, видит даже замаскированные Хлысты. Мне еще не доводилось видеть это удивительное свойство, я не успел познакомиться с последним Серебром, что жил в этой деревне, — размеренно объяснял Авлонга, ничуть не уменьшая моего тихого гнева. — До сегодняшнего вечера я считал это сказками. Что ж, мне дано дважды ошибиться в этот день. — Грустные слова сами собой сорвались с его языка, лицо дало это понять.

— А когда вновь настанет время Бронзы и Серебра? — тая свою надежду, задала я свой вопрос.

— О, это сложно, Эверин, сложно, — едва не добавив к моему имени «Страстная», отвечал мужчина. — Может, Первый Свет и расскажет тебе об этом, но не я.

— Когда же я его увижу? — все не успокаивалось во мне зерно недовольства.

— Как только он решит, — все в той же спокойной манере сказал Морп. Глубокая мудрость была в нем, но и ощущалась непривычная слабость, как будто мужчина устал от груза ответственности, что давил на его плечи. Жена понимающе коснулась его рукой, едва заметно грустно улыбнувшись. Она прекрасно понимала мужа, ведь, по-видимому, шла с ним по этой сложной непроторенной дороге.