Возмездие
Шрифт:
– Еще кофе?
– спросила она, когда я допил чашку. Впрочем, для тебя лучше коктейль. Молочный. Ты и так немного перевозбужден.
– Вот как?
– Конечно. Все эти совещания, сокращения расходов, споры... И, как следствие, повышенное давление.
– Откуда вы знаете, что я именно с совещания, где спорили о сокращении расходов?
– с интересом спросил я. Она неопределенно пожала плечами, с улыбкой глядя мне в глаза:
– Мне так кажется, инспектор Лобин.
Приключение становилось все более интересным. Я не спешил уйти, тем более, что меня не спешили выгнать.
– Вы меня интригуете,
– Вам не достаточно моего имени? Тогда - Олни Лаймис.
– Я не это имел в виду.
– А что?
– Наверное то, откуда вы меня знаете, Олни Лаймис. Готов поручиться, что если бы мы встречались раньше, то я бы вас запомнил, - сказал я легкий комплимент. Она рассмеялась белозубой улыбкой:
– Предположим, я прочитала твои мысли.
Я еще раз применил дедукцию и счел объяснение вполне удовлетворительным. Среди прочего мыслящего железа, захламляющего эту квартиру, вполне мог скрываться портативный синкридер - читающее мысли гравитронное устройство. Впрочем, тоже самое достигалось профессиональной подготовкой. Такому учат, например, в нашей космической системе. Некоторые вроде меня слишком ленивы, но другие добивались недурственных успехов. Или в системе, но не нашей - черт не разберется в этом запутанном мире: кого и где готовят. Этической стороны синкридинга я не касался - если что-то изобретено, то джинна в бутылку уже не упрячешь. И это хорошо.
– Что ты, никакого синкридера. А то еще подумаешь, что я - сотрудник госбезопасности, - сказала моя новая знакомая.
– Шучу.
– Очень милая шутка. Раз уж вы пригласили меня к себе, Олни, то вы что-то от меня хотите?
Она опять рассмеялась:
– Ну вот, вы сразу думаете обо мне плохо. О времена! Неужели приглашение выпить кофе из чистой благодарности за то, что вы меня подвезли, уже рождает подозрение в каком - то меркантильном интересе? Впрочем, расскажите мне о себе, инспектор.
– Но вы же читаете мои мысли, - ехидно поинтересовался я.
– Да, но делать это непрерывно - тяжело и вредно для моего здоровья. И потом, мне просто приятно разговаривать с вами.
Тумбочка притащила поднос с напоминавшим юпитерианские облака коктейлем. Я дожевал бутерброд с миллиметровой толщины листочком какой-то экзотической рыбы, сильно смахивающей на исландскую селедку в винном соусе.
– Так о чем вам рассказать?
– О-о! При вашей редкой профессии всегда есть о чем рассказать. Например - ходят слухи, что колонизация сворачивается, что нам все время кто-то мешает. Это так?
– Да кто нам может мешать кроме нас самих? Не верьте, Олни, все это бестолковые разговоры и вздорные слухи.
Я произнес это тем уверенно - покровительственным тоном, которым всегда предпочитаю разговаривать с симпатичными женщинами. Некоторых это покоряло. Но Олни лишь слегка прищурилась, и я понял, что ответ ее не удовлетворил. И она была права, слухи имели место, а после сегодняшнего заседания я уже не считал их полностью вздорными.
– Ты давно работаешь инспектором Комитета?
– заинтересованно спросила Олни.
– Одиннадцатый год.
– И никогда не возникало желания сменить профессию?
– Почему оно должно было возникнуть?
– Ну, многие считают, что ваша работа, скажем так, неэтична?
– Если бы я так считал,
– Многие считают, что стремление занять все больше планет есть наследие первобытной борьбы за территорию. Тем более, что планет мы и так имеем больше, чем нам нужно, чем мы в состоянии исследовать, разумно освоить и заселить. И потом, не забывайте, после прихода человека ни одному миру не остаться таким, каким он был до этого. Даже если там нет жизни, следы колонизатора в скафандре все равно неизгладимы. Вы спросите: "Ну и что?"
– Ну и что?
– Ничего. Разве я осуждаю вас? Просто мне интересно, что вы за человек, Виктор Лобин. Расскажите вашу биографию, как вы дошли до такой жизни!
Она уселась напротив с видом прилежной школьницы, сложив руки на столе и чарующе - доверчиво глядя мне в глаза. Я не выдержал, смутился, покраснел и уставился на стол между нами. Она рассмеялась:
– Да говорите же, наконец, Витя, что вы молчите, как студент на экзамене!
Это она точно подметила. Я вспомнил, как надо мной издевались когда-то на экзаменах - ощущение было похожее. Но я набрался нахальства и изрек с видом мэтра:
– Я думаю, Олни, моя жизнь вряд ли будет для вас интересна. Я родился в последнем десятилетии прошлого века, в Новосибирске, где и дожил до того дня, когда надумал поступить в Планетологический институт в Москве. Поступил, окончил, устроился в Комитет, в начале шесть лет летал в исследовательских командах. Время было суровое, это вам не сейчас, в 18-м, во время Трехдневной войны, меня чуть не прищучили, но все это частности, поскольку в конце концов мне был жалован чин инспектора и та тихая и нудная работа, которой я занимаюсь до сих пор.
– Краткость - сестра таланта, - проницательно улыбнулась Олни.
– И в чем же состоит твоя тихая и нудная работа?
– Хм, - я поперхнулся. Что-то меня остановило. Что-то этакое внутреннее, какой-то сигнализатор скрытой опасности. "Стой, Витек!" сказал я себе.
– "Не верь красивым ее глазам и не забывай про бумажку, которую ты подмахнул в свое время не слишком вдумываясь - подписку о неразглашении."
Олни пронизывающе посмотрела мне в глаза. Я почувствовал странное ощущение, как будто в этот жаркий день на меня неожиданно пахнуло лютым космическим холодом, а под ногами разверзлась межзвездная бездна. Словно остановился маршевый инвертор астроплана, и мощная космическая машина вдруг входит в режим нерегулируемого торможения, "штопора" и обессиленно рушится с суперлайта. Я уже испытывал такое - в том самом 2218-м. Но это резкое неприятное ощущение уже исчезло столь же стремительно, как и появилось, оставив после себя легкое головокружение и тошноту. Внимательно глядя на меня, Олни скорее констатирующе, чем удивленно произнесла:
– Вам плохо?
– Ничего...
– прошептал я, поскольку ощущение пустоты вернулось опять, - можно мне прилечь на диван?
– Конечно, - она встала, обвила меня руками, помогая подняться, усадила на диван. В это мгновение боком я вдруг ощутил тепло ее тела, а в ноздри ударил одурманивающий, чарующий аромат ее волос. Это было подобно удару электрического тока.
– Вам лучше?
– прозвучал совсем рядом ее обволакивающе - бархатный голос.
– Расскажите мне о программе "Альциона".