Возмездие

Лобин В.

Под конец рабочего дня, когда я вполне освоил сетевые графики для групп автоматов, а также разобрался с причинами нарушения оных, меня вызвал начальник отдела И.Н.Рождественский и начал с места в карьер:

– Меня интересует, о какой программе "Альциона" вы спрашивали Сорокина и где вы услышали про нее сами?

– Меня тоже интересует эта "Альциона". Может быть, вы просветите, Игорь Николаевич?

– Так от кого вы слышали?

Что-то удержало меня от того, чтобы рассказать про вчерашний файв-о-клок в гостях у Олни. К примеру то, что все знали про мой роман с Маринкой,

и я не хотел испортить свою репутацию высокоморального гражданина. Впрочем, суть была в том, что инспектору как-то не полагается узнавать служебные новости в обход начальника отдела. Я изобразил на лице душевную простоту и произнес пожимая плечами:

– Я сам затрудняюсь сказать, от кого я это слышал. Разговор в коридоре во время вчерашнего совещания, при котором я случайно присутствовал.

– И в каком аспекте шел разговор, который вы подслушали?
– с прохладными интонациями полюбопытствовал Рождественский.

– Ну, - тут я решил сымпровизировать, - говорили, что эта Альциона съест кучу средств, из-за нее летят другие программы.

Шеф посмотрел на меня уж очень внимательно, и мне пришла в голову мысль, что я случайно натолкнулся на что-то острое.

– Так что, Игорь Николаевич, есть такая программа?

Рождественский еще раз внимательно на меня посмотрел и сказал:

– Нет. И не забивайте голову себе и другим. Мало ли что болтают в коридорах во время совещаний.

– Нет, так нет, - пожал плечами я.

– И моя вам дружеская рекомендация, не как начальника, а как коллеги - не забывайте английскую поговорку: "Curiousity killed a cat", "От любопытства кошка сдохла"! Идите, Виктор Павлович.

За остаток рабочего дня я побеседовал с Лешей Сорокиным по вопросу, кто что о ком думает, но он таращился на меня так невинно, что я его простил, взяв обещание быть менее болтливым. После чего с чистой совестью пошел домой.

На стоянке парковался синий "Тайфун", внутри которого виднелась до боли знакомая рыжая челка. Это была излюбленная мариночкина манера прилететь к моему приходу и дожидаться меня сидя в глайдере. Я аккуратно притер свой "Эльф" рядом с "Тайфуном", затем открыл дверцу и перескочил в ее машину. Марина подняла на меня свои серые глазки, и я ее спросил:

– Ну? Что у нас сегодня плохого?

Вместо ответа она обвила мою шею руками, и я опрокинул ее на спинку сидения, находя, что так целоваться все-таки удобнее. Потом она отряхнулась и, как обычно, принялась жаловаться на судьбу.

– Вить, а у меня вырвали из рук материал, о котором я столько мечтала!

– Надо быть расторопнее, крошка!
– напутствовал я ее.
– Особенно при ваших диких нравах рвать из рук друг у друга.

– Да если бы наши нравы! Позвонили сверху, сказали, что я сунула нос не туда, а затем все изъяли и даже запретили интересоваться!

– Однако!
– я многозначительно хмыкнул.
– И что же ты нашла, дорогая, такого взрывоопасного?

– Это почти детектив, Витя! Ты представляешь, на Луне, поселок Меридиан-6, находят без сознания некоего профессора. Когда он приходит в чувство, то заявляет, что у него пропали кристаллеты с очень важной информацией. Срочное исследование

по теме, которое его попросили провести. И даже что-то по твоей части - дальние планеты.

– Самая важная информация по моей части - это расчет зарплаты, схохмил я.
– Если это так, то бедный профессор... Так что с ним случилось?

– Он вдруг потерял сознание войдя в свою комнату, а когда очнулся, то первым делом заявил о факте исчезновения, - снова затараторила Марина.
– Раньше никто этих кристаллет у него не видел, ни с кем свои расчеты он не обсуждал, вообще замкнутый и раздражительный тип. Лунная полиция на ушах стоит, говорят - не могли эти записи уйти из поселка, а найти не удается. А в Лунной администрации у меня знакомая, которая быстренько мне про это сообщает. Я пишу очерк о таинственном происшествии и неудачном расследовании. И вдруг этот профессор сам куда-то исчезает, про его тему говорят, что ее нет вовсе, а в редакцию звонит большой чин.

– Полиция борется за честь мундира?

– Нет, не из полиции, должно быть - КГБер.

– А как называлась эта тема разработки?

– Ари...
– Марина наморщила лоб, пытаясь вспомнить трудное название. Что-то подтолкнуло меня спросить:

– "Альциона"?

– Вот! Значит, ты что-то знаешь?

– Не знаю. Положим, я кое-что случайно слышал, но поскольку мне сегодня намылили шею за излишнее любопытство, то... Маринка!
– я взял ее за плечи, - если ты где-то еще случайно услышишь про эту "Альциону", будь так любезна, зафиксируй это для меня!

Она утвердительно затрясла головкой, а потом мы отправились ужинать в ресторан, а оттуда, основательно потратившись, к ней домой. Часов в восемь вечера я собрался ее покинуть.

– Ты хочешь уйти?
– растерянно спросила она.

– У меня дела, дорогая.

– Дела? Какие дела в такое позднее время?

– У меня дела.

Я сам еще не знал точно, какие у меня дела. Но мне все это очень сильно не нравилось. Или наоборот - я не стремился развеять вдруг окруживший меня ореол настоящей романтики?

Мой старый друг Слава Волков был сейчас на Земле, в перерыве между очередными экспедициями куда-нибудь на край Галактики. Ходя взад-вперед по комнате подобно тигру в клетке, я пришел к решению ему позвонить.

– Славик, - сказал я в ответ на его сонное "алло" из-за темного экрана, - я влип в историю. История может тебя заинтересовать. Поэтому, если ты не очень занят, то я жду тебя через полчасика.

– Через час, - сообщил он.
– Я еще не кончил вечернюю трапезу.

Через полтора часа он действительно до меня добрался, и я начал речь.

– Итак, Славик, я влип в историю. В ней замешаны две красивые женщины, таинственное похищение, тайны высокого начальства и далекая звезда Альциона.

Славик слушал, восседая в моем кресле, а я воодушевленно рассказывал, дефилируя перед ним, а потом подвел итог:

– Короче, Славик, меня гложет любопытство узнать, что это такое, программа "Альциона", и почему ею интересуется златокудрая Олни?

Несколько секунд Славик глядел на меня с бессмысленным выражением лица, затем поинтересовался: