Возмездие
Шрифт:
– Я не кусаюсь, Витя! Ведь до сих пор я не сделала тебе ничего плохого, верно? Так что же ты боишься меня, слабую женщину?
Она смотрела мне в глаза, и я понял, что не в силах отвести взгляд. И в бездонных, как черный космос, очах ее я скорее почувствовал, чем увидел космический холод.
– Сядь!
– ласково приказала она, проводя рукой по моей голове. Я внутренне напрягся, пытаясь совладать со странным оцепенением, которое вдруг охватило меня и не давало противиться ее словам, но тщетно. Олни усадила меня на диван, откинулась на спинку и сказала:
– Зачем тратить столько
Несколько мгновений я собирал расплывшиеся вдруг мысли. Я чувствовал, что находился под ментальным воздействием, приемами которого эта женщина владела слишком хорошо. Я не мог ему противостоять. И кроме того, мне на самом деле жутко хотелось выговориться, рассказать Олни то, что давно уже было у меня на языке, блеснуть эрудицией перед этой таинственной красавицей. Когда в сознании наступило подобие ясности, я начал:
– Меня тревожит то, чего я не могу понять. Сначала бюджет Комитета урезают вдвое, и я делаю вывод, что средства пойдут на финансирование какой-то секретной программы. В этом году колонизация резко сокращается, и похоже на то, что это захватит еще несколько лет. А потом появляешься ты и упоминаешь про эту "Альциону". Между прочим, мои попытки полюбопытствовать на сей счет жестко пресекли, ты правильно догадалась. Мой шеф был бледен и зол, и я сделал вывод, что программа действительно существует. Потом, как тебе конечно же известно, только непонятно откуда, отбирают материал у моей Марины. Материал, из которого можно понять, что "Альциона" действительность, а не фантазия, причем имеет все основания быть укрытой флером секретности. С моей стороны это все известные факты, так что теперь я слушаю тебя.
Вместо ответа она положила свои теплые руки мне на виски, вновь посмотрела мне в глаза, и мир вокруг закружился, убыстряясь, меняя цвета и краски. Я понял, что теряю контроль над сознанием...
...Когда я проснулся, то несколько секунд не мог понять, что со мной было, и где я сейчас нахожусь. Я находился в своей кровати. Дома. Я посмотрел на часы - был вечер. В голове немного гудело, как после попойки с друзьями. "Разве может сновидение быть таким ярким?" - задал я себе вопрос, вдруг вспомнив квартиру Олни. Странно. Галлюцинаций у меня никогда не было. Но если предположить, что мой визит к Олни - реальность, то придется объяснять то, как я попал назад, и почему не помню обратной дороги. А это - похлеще галлюцинаций. Я машинально провел рукой по голове. Сетки не было. Оставалась последняя надежда узнать, что же произошло, осмотрев глайдер. Я спустился на улицу, влез в "Эльфа", пощелкал приборами. Можно было снять показания счетчика и сравнить их с утренними, но разве я помнил утренние? Минут десять покопавшись с машиной, я вернулся домой ни с чем. А потом, с горя, взял и снова позвонил Славику Волкову (снова - в предположении, что вчерашний звонок действительно был).
– Славик!
– сказал я ему.
– Приезжай так скоро, как сможешь! Я опять влип в историю.
– А не проще ли всего предположить, что твои странствия действительно тебе приснились?
– задал вопрос
– My friend, есть радикальное решение вопроса. Сейчас мы спустимся вниз, сядем в мой глайдер и навестим эту женщину. Еще не поздно.
Однако мы немного опоздали. До ее дома оставалось метров сто, когда я заметил знакомую хрупкую фигурку Олни, выскочившей из дверей и садящейся в мощный синий "Сатурн", 12-й модели.
– Что будем делать?
– задал я вопрос сидевшему за штурвалом Славику. По его лицу я видел, что моего друга уже охватил азарт, и он возомнил себя частным сыщиком, ведущим запутанное расследование. Он ухмыльнулся и ответил:
– Что, если мы проследим, куда полетела эта пташка?
Я пожал плечами, что означало согласие в принципе, и мой приятель повел машину вслед за ее "Сатурном". Олни управляла глайдером красиво, даже с некоторой лихостью, и Славику требовался весь его талант, чтобы не отстать и в то же время не слишком афишировать преследование. Девушка вела машину на север, в направлении космопорта Шереметьево, как я предположил. Мы пересели старое кольцо МКАД в районе Долгопрудного, и внизу замелькала растительность первого пояса зеленой зоны.
В этот момент откуда-то сверху и справа вдруг возникло черное брюхо еще одного глайдера, и в тот же миг его масса обрушилась на кабину нашего. На меня брызнул сноп стеклановых осколков. Наш глайдер просел на несколько метров, но пилотские навыки Славика не дали ему врезаться в землю. Но в этот момент сверху и сбоку обрушился второй удар, и мы ткнулись в грунт. Славик успел отсечь гравиторы, чтобы нас не придавило собственной "подушкой" силового поля, и машина, ударившись о землю, полетела далее кувырком. Мир вокруг завертелся, и я уже прощался с жизнью...
Когда глайдер замер, я обнаружил, что жив, почти не пострадал и вишу на ремнях вниз головой. Я неловко отстегнул ремень, упал и взвыл от боли, набив огромную шишку. Рядом барахтался Славик.
– Вы живы, уважаемый?
– проскрипел он.
– Жив. И ты - тоже, судя по - вопросу, - отреагировал я. Дверцы оказались заклиненными, но я открыл свою ударом ноги, и мы, охая и вздыхая, выбрались на свободу. Разбитый глайдер лежал вверх тормашками. Второго, который налетел на нас и, по всем правилам движения, должен был припарковаться рядом, нигде не было видно. Как и "Сатурна" Олни.
– Удрал, собака!
– пожаловался Славик.
– Удрал, - согласился я.
– Все из-за меня. Прости меня, друг, это я втянул тебя в это дело. Из-за меня разбита твоя машина.
– Пустое, - отмахнулся Славик.
– Зачем мне глайдер? Все равно больше двух месяцев в году я на Земле не бываю... Все равно, это старая рухлядь, я собирался покупать новый.
Свой "Тайфун-20" мой друг купил год назад.
– Все суета. Vanitas vanitatum et omnia vanitas, - еще тоскливее произнес Славик.