Войны мафии
Шрифт:
— Эта половина тоже говорит мне, что с противником лучше встречаться на своем поле.
В половине первого они вошли в маленький, ресторанчик мексиканской кухни на Первой авеню, напротив здания Секретариата ООН. Он был открыт совсем недавно — очень чистый, с хрустящими свежеотпечатанными меню. Женщины выбрали столик около окна, чтобы держать в поле зрения площадь перед ООН. Погода становилась все хуже. По Первой авеню пронесся полицейский седан со включенной, сиреной, ныряя из стороны в сторону в потоке машин. Эйлин поморщилась и закрыла уши руками.
— День сплошных бедствий, — сказала она.
Баттипаглиа
— Этот городской транспорт... — пробормотал он извиняющимся тоном. — Вам следовало подробней объяснить мне, как сюда добраться...
Он заказал «Маргариту» и сел — подвижный господин хорошо за сорок, худой и низкорослый, как жокей, наполовину лысый, в больших очках, придававших ему вид испуганного гнома.
— За дам, — галантно провозгласил он, приподняв свой бокал.
— Что бы вы без них делали, — сухо заметила Эйлин.
— Ах, мисс Хигарти, человек не может питаться воздухом... Я обычный гинеколог, подписавший удачный контракт.
— С Риччи, — уточнила Эйлин, открывая сумку. Она достала маленький портативный магнитофон, поставила его рядом с собой, так, чтобы Баттипаглиа хорошо его видел, и прикрыла сложенной салфеткой.
— О'кей? Возражений нет?
— М-м... Я не собираюсь... — Доктор задумался на некоторое время. — Просто имейте в виду, я не смогу добавить ничего нового. — Он послал Эйлин дружелюбную, профессиональную улыбку.
— Посмотрим. Может, мне удастся вытянуть что-нибудь новенькое? — улыбнулась Эйлин. — Вы и я — люди хрупкого телосложения, доктор. Нам известны все уловки слабаков. Но моя спутница, принадлежащая к более крупной расе, вполне способна применить грубую силу.
Баттипаглиа откинулся назад и с удовольствием захохотал, показывая удивительно ухоженные зубы, фарфоровые коронки и пломбы, свидетельство забот высококвалифицированного дантиста. Его смех заглушил вой пожарной машины, пронесшейся по Первой авеню.
— Сначала заглянем в меню, — сказал он, возвращаясь к земному. — Грубая сила, — еще раз с удовольствием пробормотал он.
Втроем они попытались разобраться в меню на испанском языке.
— Подождите, — сказала Уинфилд, — если вы перестанете теребить страницы, полистаем дальше — там должно быть то же самое на других языках.
— А, влияние соседства ООН... — Баттипаглиа отхлебнул из бокала и устроился в кресле поудобней. Ему определенно нравилось сидеть здесь с двумя спутницами и одновременно поглядывать на других женщин в ресторане. Он заметил в глубине зала свою клиентку, англичанку Эмму, красавицу с очень длинными белокурыми волосами. Она тоже работала в службе вызовов Риччи. Очень милая девушка, эта Эмма, и к тому же натуральная блондинка. Везде.
Позади него поблескивала витрина ресторана, плита модной стеклянной мозаики размером десять на двадцать футов. Внезапно к стеклу витрины прижалось лицо коренастого мужчины в берете, высматривающего кого-то в зале. Вдруг у него в руках оказался короткий, тупорылый «Ингрэм М-10». Деловито взглянув на часы, мужчина в берете быстро навинтил на «ингрэм» глушитель и короткой очередью вырезал круглую дыру в центре витрины. Острые осколки стекла разлетелись во все стороны.
Рокот машин на Первой авеню превратил раскат очереди в едва слышное, осиное жужжание.
Перед выстрелом Баттипаглиа повернулся в сторону стрелявшего, и часть заряда угодила ему прямо в лицо. Кровь, хлынувшая из его груди алым дождем раслескалась по ресторану. Убийца неторопливо обвел взглядом зал, поправил берет и сел в «форд» с нетерпеливо рычащим мотором, за рулем которого уже сидел второй бандит, и машина двинулась с той же умеренной скоростью, с какой разворачивались все события.
Позже, излагая свои впечатления полиции и репортерам, очевидцы отметили, как неторопливо, без суеты действовал человек в берете — словно времени в его распоряжении было сколько угодно.
Уинфилд, сидя на полу, отряхивала осколки стекла с одежды Эйлин.
— Честное с-слово, — повторяла она, не в состоянии справиться с дрожащими губами, — это не в-ваша кровь.
Эйлин, не в силах говорить, указала пальцем на красные брызги на длинных, изящных пальцах Уинфилд.
— И не м-моя т-тоже. Это все — доктора Баттипаглиа... — сказала Уинфилд. — Это все, что мы от него получили.
В отдалении мрачно взвыли полицейские сирены.
Погода становилась прохладной не по сезону. Слонявшихся по Доминик-стрит бездомных ветер подталкивал в спину, трепал, как сухие листья, подгоняя к Гудзон-Ривер.
Итало Риччи не интересовало, какая погода на улице. Его утром привозили из дому в офис, а вечером — из офиса домой, так что ни шагу не приходилось сделать по уличному холоду и слякоти. Он тоже был приверженцем «ручного управления», но — без отрыва от своего старого дубового стола. В дополнение к текущим делам Итало на протяжении десятилетий занимался кропотливой, трудоемкой работой: составлением досье на политических деятелей разного ранга. По мнению Итало, его архив был не хуже, чем у ФБР.
У него были основания гордиться своими досье. В дополнение к тому, что его агенты собирали годами — устанавливая подслушивающие устройства, вскрывая корреспонденцию, фотографируя свои «объекты», — Итало ухитрился наложить лапу на самые засекреченные документы двадцатого века.
На протяжении полувека Эдгар Дж. Гувер удерживал свою власть, манипулируя государственными лицами посредством огромного объема порочащей информации. Личный архив Гувера был предметом вожделений его компаньона Клайда Толсона. Ходили слухи, что перед тем, как последовать за Гувером на тот свет, Толсон уничтожил заветный архив. Но это были слухи. Итало загодя запасся козырем в виде мемуаров двух пожилых леди, некогда состоявших при опочивальне мистера Толсона. Эти воспоминания могли серьезно омрачить закатные годы экс-компаньона могущественного лидера ФБР. Итало, доставший из рукава козырную карту, совершил натуральный обмен с Толсоном, не унаследовавшим деловую хватку своего патрона.