Войны мафии
Шрифт:
Чарли и Чио, напряженно подавшиеся вперед, одновременно откинулись на спинки кресел. Керри продолжал:
— Чтобы скрыть свою роль Иуды, направившего «большую четверку» прямо в бойню, Шан, в понедельник, девятнадцатого октября, отправляется в министерство финансов Японии — у него там высокопоставленные друзья — и продает своих брокеров.
— С ума сойти, — не выдержал Чарли, — продавать своих!..
— Это превращает его в героя. Министерство финансов поручает «большой четверке» поддерживать японский рынок. Это останавливает падение в пропасть. Только для Японии, разумеется. Больше ни для кого.
Чио
— Керри, но ведь Шан таким образом приобрел в Азии четырех злейших врагов!
— Азиаты не особенно пострадали, Чарли. Все потери легли на таких, как мы и наши клиенты. А Шан собрал «большую четверку» и выступил перед ними с большой речью — как тренер футбольной команды после решающего матча: «Смотрите, как мы наказали белых дьяволов! Мы показали им свою силу! Теперь нас боятся!..» — что-нибудь в этом духе.
— Как они это проглотили? — поинтересовался Итало.
— Не знаю, но переваривают до сих пор. В этом документе содержится предупреждение — никаких финансовых операций с «Шан Лао, Лтд». Все претензии аннулированы три года спустя. Официально признано, что все произошло случайно, никто не хотел паники на бирже. Шан свободен от всяких обвинений. С точки зрения Токио, вся его роль в том, что он вовремя дунул в свисток. Японец никогда не решился бы на такую авантюру, но Шан — китаец, в этом весь фокус. От него никто не ожидал помощи, а получилось, что благодаря ему Япония выбралась из общей помойки благоухающая, как роза.
— А что будет в следующий раз?.. — Хриплый выкрик Итало — как яростный клекот ястреба, упустившего свою жертву. — Проходимец! А «большая четверка» — жулье! Они задумали поставить Америку на колени! Следующий удар может стать роковым!
Чарли злился все больше — и из-за поломанного дня, и из-за старых новостей, суть которых Чио передал ему раньше.
— О'кей. — Он встал. — Andiamo [27] , Керри.
— Останься, — скомандовал Чио.
— Чио, у меня очень напряженный день.
27
Пошли (ит.).
— Сядь, сиятельный Эль Профессоре. У меня есть причины задерживать тебя.
В нависшей тишине Итало словно сжался, напрягся под сморщившейся еще сильнее кожей. Чарли подумал — вот оно, это движение, опереться на хвост, чтобы выпустить жало. Итало приготовился к броску.
— Ты знаешь, зачем я здесь сижу? Зачем я нужен? Потому что я всегда неразумен, неразумно недоверчив и подозрителен. Сейчас на нас наступает китайский подонок, который, если захочет, в любую минуту может зашвырнуть нас назад, в 1929 год.
Чарли, продолжая стоять, нетерпеливо сказал:
— Сейчас, когда на любое изменение рынка сразу же реагируют компьютеры, каждый может нажать на кнопку — и все, начнется новая всемирная паника. — Он сделал шаг к двери. — Мне придется подержать Энди в неведении. Керри, тебе лучше быть у него под рукой, особенно когда он ходит в туалет.
— Просто так на бирже панику не устраивают, — продолжал Чио Итало, будто никто ничего не говорил. — Нужны серьезные мотивы. Но мерзавцы, вроде Шана...
— А ему зачем? Он такой же капиталист, как и все.
— Не
Чарли как укушенный вернулся к столу.
Глава 19
Эта исключительно дурацкая неделя все-таки закончилась. Сражаться с Чио — очень трудная работа, даже если дробить проблему на кусочки, следуя всем добрым советам. Отправляясь к Стефи, Чарли чувствовал некоторый душевный подъем. Он сел в гидросамолет у подножия Каунти-Слип, неподалеку от вертолетной станции, около которой убили Пино.
Когда самолет пронзил облака над Бруклинским и Манхэттенским мостами, уже стемнело. Чарли с удовольствием подумал, что в конце пути его ждет Стефи, хотя и не испытывал такого дикого нетерпения, как перед встречей с Гарнет.
После целой недели лихорадочных переговоров с Базелем он получил единоличный контроль над МАСА, строительным конгломератом внутри «Ричланд-секьюритиз». В Лондоне шурин Джек выполнит несколько несложных поручений, в результате тридцать три процента основного фонда, предназначенных для продажи в Европе, останутся за «Форвард-холдинг-траст», но уже вне поля зрения Комиссии по ценным бумагам и фондовым операциям. И все — абсолютно легально.
Единоличный владелец «Форвард-холдинг» Чио Итало, бесстрастно выслушав объяснения Чарли, наградил его тонкой ледяной ухмылкой. Когда Чарли добавил, что еще восемнадцать процентов будут хранить для Итало в Нью-Йорке, его улыбка истончилась до кинжальной остроты.
— Ты ждешь изъявлений благодарности? — поинтересовался он.
— А ты рискни, — ответил Чарли тоном, дававшим знать, что он сыт по горло выходками старика. — «Хорошо сработано, Чарли. Ben fatto, Чарли. Пойдет?»
И Гарнет, и Уинфилд в один голос уговаривали его обращаться с Итало с прежней почтительностью, обходительностью, предупредительностью и снисходительностью. Чарли привык к этому за долгие годы. Но сейчас он был слишком раздражен, чтобы помнить об осторожности.
Подлетая к Лонг-Айленду, Чарли подумал, что пока отделывается малой кровью. Что затевает Чио, в чем состоит его игра? Наверняка какой-то обман, иначе и быть не может. Почему Чарли все сходит с рук? Чтобы он поверил, что Чио дает ему зеленый свет? Чарли ведет себя довольно прозрачно со своей кусочной стратегией, а его противник абсолютно непроницаем...
Самолет на небольшой высоте пронесся над рябью Ист-Ривер, над мостами Вильямсборг и Триборо, свернул на восток пролетел над Хелл-Гэйт и Рикерз-Айленд. Мысли Чарли разбегались, беспорядочно метались и снова возвращались к отправному пункту всех забот — Чио. За заливом Ойстер-Бей самолет пошел на снижение, приближаясь к маленькому острову, искусственным перешейком соединенному с Лонг-Айлендом. Здесь в 1920 году Маршалл Филд построил свой знаменитый дом с парком, по которому гуляли золотые фазаны. Глубокая бухта Ллойд-Пойнт с востока врезалась в берег. Со временем огромный парк слился с естественной растительностью острова. Теперь этот оазис живой природы воплощал собой компромисс между стремлением штата Нью-Йорк создать новую рекреационную зону и желанием Карло Риччи, одного из четверых братьев Риччи, окружить комфортом двух своих дочерей, Стефанию и Изабеллу.