Войны мафии
Шрифт:
Шло время. Обе дочки небрежно обошлись с последними гласными своих имен и стали — Стефани и Изабель.
Дом, который купил для них Карло, был построен в начале девятнадцатого века капитаном китобойного судна по имени Кратч или Краттс. Преданность Кратча морю, сделавшему его сильным, особенно ярко выразилась в планировке второго этажа — собственно говоря, одной большой комнаты со стеной из сплошного стекла. Такая конструкция обеспечивала Стефи почти 180-градусный обзор Саунда и дальнего берега Коннектикута.
Маленький самолет Чарли низко
Что за игру затевает Чио Итало? По идее, Чарли должен был сейчас столкнуться с остракизмом со стороны родственников — но ничего подобного он не чувствовал. Или же Чио ждет удобного момента, чтобы сосредоточить все в своих руках и вышвырнуть Чарли из дела? Отпадает. Анонимность операций «Ричланд» и все обслуживание, все финансовые операции замыкаются на Чарли. Без него все рухнет.
Чарли с несчастным видом сгорбился на сиденье. Рябь на воде резко усилилась, приблизилась почти вплотную — гидроплан пошел на снижение, через минуту коснулся гребней волн, и самолет превратился в лодку, покачивающуюся под резким сентябрьским бризом. Пилот развернул машину к маленькому причалу.
— Отлично. — Это были первые слова Чарли за время полета. — Ждите меня через час, — добавил он, высаживаясь на причал.
— Есть. — Пилот развернул замусоленную книжку. Чарли и Стефи тщательно следили за тем, чтобы их встречи не выглядели любовными свиданиями. Но сегодня Стефи спустилась к самому подножию лестницы, и Чарли сразу увидел ее около лодочного сарая. Он подхватил ее на руки и понес наверх, в дом-крепость. Но не удержался — оглянулся.
— Никого нет, — успокоила его Стефи, — если кто-нибудь появится, я сразу замечу.
Она подбросила полено в камин в гостиной, три стены которой, не считая стеклянной, от пола до потолка занимали полки с книгами.
— Как дела у Керри? — спросила она.
В каждой семье есть секреты, охраняемые столь же ревностно, как отцовство близнецов Стефи. Чарли, сидевший у огня в этом заполненном книгами святилище, вспомнил время, когда они трое — Чарли, Стефи и Винс — были подростками. Мальчишки чувствовали в своей юной кузине ту изюминку, ту эксцентрическую черточку, которая моментально воспламеняет сицилийский темперамент. И наперебой пытались покорить темноволосую красотку с горячими глазами и цветущими грудями.
«Слушай, — однажды возбужденно произнес Винс, — из-за нее с моего „Ливайса“ летят медные пуговицы! Так и хочется подойти к ней сзади и набрать две полные пригоршни доброго мяса... Ох, и скроена же эта девчонка!»
Прошло тридцать лет. Чарли посмотрел на короткие черные завитки волос Стефи, мерцавшие при свете камина. Она подняла на него свои большие оливковые, как у Чио Итало, но шире расставленные глаза.
— У Керри все в порядке, — сказал он. — Мы с ним встречались, чтобы обсудить некоторые сведения, поступившие от Кевина. У него тоже все отлично.
До них донесся глухой, странный звук, что-то вроде треска
— Ах ты, городской трусишка. — Стефи хлопнула его по плечу. — Это волны. Я знаю здесь каждый звук. Сюда доносится шум самолетов. Крики чаек. Иногда — вопли отдыхающих в Ойстер-Бей. А в такие ночи, как сегодня — только волны.
— Мне показалось, хлопнула дверь.
Она покачала головой.
— Чарли, я острее, чем ты, чувствую свою изоляцию, оторванность от мира. Особенно когда отпускаю на ночь Эрминию с мужем. Но сегодня здесь никого. За тобой никто не следит. Расслабься.
— Твой дом, Стефи, кажется мне крепостью. Или убежищем. — Чарли упорно смотрел на горящие в очаге поленья. — Никто из нас не знает, каково это — жить в обыкновенной семье.
— Ты понемногу сходишь с ума. — Она переменила позу, и Чарли заметил, что под юбкой у нее голое тело. Стефи бросила на него быстрый, изучающий взгляд. — И начинаешь играть с огнем. Одумайся, Чарли.
— Прекрати. Меня учили жить достойно. Учили, черт возьми.
— Ну и выучили. Даже себя одурачил. — Она вздохнула. — Как ты собираешься бороться сам с собой? С тем, что составляет твою собственную суть?
У него от обиды сжалось горло.
— Не очень лестное мнение. Я не Чио Итало.
Она снова вздохнула.
— Я вижу, что разошлись пути моих мальчишек. Мое сердце с Керри, но нутром, — она грубым указующим жестом ткнула в себя пальцем, — нутром я чувствую, что будущее мира — это Кевин.
Чарли усмехнулся:
— Обожаю это вместилище правды, но на этот раз оно солгало.
— Может быть, это из-за того, что оно слишком долго было само по себе.
Их глаза встретились — в бессловесном диалоге на сицилийском языке взглядов. Стефи вызывающе вздернула подбородок:
— Правильно, я пытаюсь соблазнить тебя, а ты боишься изменить Гарнет. Она лучше меня? Скажи честно.
Он в замешательстве надул щеки.
— Честно? Когда это честность привлекала урожденных Риччи? Стефи, для меня честным будет прекратить мучить мою любимую кузину. И сегодня подходящий для этого вечер.
— Разве это из-за того, что мы родились не в обычной семье? — Она с широко открытыми невидящими глазами нервно оглаживала себя ладонями. — Да мы бы просто боялись, будь мы простыми людишками, не имеющими никакой защиты!
— Про какую защиту ты говоришь?.. Может, про ту, что предлагает тебе здешний патер? Что он может посоветовать? Зажечь свечку?
— Я говорю про семейную защиту! Что бы мы ни делали, Чарли, нас оберегают — и мы обязаны заслужить это.
— Ну и заслуживай! А меня — уволь. — Он улыбнулся, стараясь перевести все в шутку. Много лет они не позволяли себе ни единого упоминания о своей любви, просто как бы забыли о том времени. Только теперь Чарли понял, насколько мучительно это было для Стефи. Любила ли она кого-нибудь другого? Он почувствовал себя предателем из-за своей любви к Гарнет. Но это неправильно, не может быть правильным!