Война песка
Шрифт:
— Бросай его, — на этот раз я узнал голос Фернандо.
Меня швырнули прямо на камни, один из них впился в позвоночник, другой «помассировал» почки. Зато я голове прояснилось, я обнаружил, что нахожусь на крохотном пятачке в окружении черно-красных валунов, и что вокруг меня толпятся совсем не дружелюбные люди.
Хулио, Бадр… и за спинами остальных Ингвар, лицо спокойное, в глазах напряжение.
— Ты, сучий выкормыш! Продал душу! — мексиканец пнул меня в бок, попал вскользь, но это все равно оказалось больно. — Лижешь жопы ведьмам! Или
— Ты предатель чтоб меня разорвало! Ты выдал нас врагу! — это Бадр, недавний стойкий атеист, а ныне соратник Цзяня, поклонник священной плоти и ее кровавых радостей.
— Коллеги правы, тебя, русский гаденышек, нужно было расстрелять сразу же, — Фернандо, готовый вставать на колени перед африканцами или геями, и ненавидящий всех, кто думает и ведет себя иначе.
Они бесновались и прыгали вокруг, плевали в меня, и только Ингвар оставался спокойным. И я понимал, что это его затея — собрать тех, кто ненавидит меня по какой-то причине, парой фраз спровоцировать всплеск злости, и расправиться, пока все спят и никто не может помешать.
Они схватили у тащили меня из лагеря, часовые просто отвернулись.
Я сумел сесть, и в этот момент в руках Фернандо обнаружился камень, хороший такой булыжник. Меня собрались просто забить насмерть, а тело сбросить в какую-нибудь расщелину.
На поиски и разбирательство никто не станет тратить время… пропал боец Серов и черт с ним.
— Стойте, — сказал я, хотя понимал, что этих людей не остановить словами, даже лучшему оратору вселенной.
Мне просто требовалось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться.
— Молчи! Да проклянут тебя все святые! — рявкнул Хулио и заехал мне по уху, да так, что в голове зазвенело.
И видимо этот удар стал последней, решающей каплей, позволившей мне собраться. Сыграло роль то, что не так давно я поел, напился воды, и даже какое-то время поспал, хоть и меньше, чем хотелось.
Но по телу пробежала холодная шипучая волна… и я увидел.
Люди, мои соратники, ничем не отличались от аборигенов, от дрищей или столбоходов. Тот же набор планов существования — поток восприятия, крохотных мерцающих частиц, тяжесть влияния на мир, искажающая его, собственно тело, от вместилища разума до кончиков пальцев или того, что их заменяет.
И я снова мог действовать, исходя из своего видения.
— В этот раз мы тебя не выпустим! — пообещал Хулио, и в руке его блеснул нож.
Да, один раз они уже пытались, позавчера возле оазиса, но тогда все закончилось обычной дракой.
— И я вас тоже, — я отодвинулся на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы камень Фернандо прошел мимо, полетел дальше и врезался в коленку замахнувшегося Бадра.
Сириец завопил, ухватился за пострадавшую ногу.
Я поднялся, и клинок мексиканца вспорол не мою печень, а всего лишь воздух у меня за спиной. Зато мой удар пришелся куда надо — прямо по затылку, по впадине, где позвоночник крепится к костям, и Хулио пошатнулся,
Я мог их убить без особого труда, но такая затея даже не приходила мне в голову. Прекрасно знал, что у нас впереди боевая задача, и что все эти кровожадные говнюки нужны, чтобы ее выполнить.
А потом… ну посмотрим.
Я повернулся к Фернандо, отметил, как исказилась от страха его безволосая физиономия. Двинулся на него, но не по прямой, а шагая по самому легкому, гармоничному пути, где не мешали чужие искажения пространства, а мои собственные легко ложились в пустоты.
Хлопок ладонями по ушам заставил Фернандо отступить, выронить камень, и я повернулся, ища глазами Ингвара.
— Вот сука, — слова вырвались сами, когда я обнаружил, что норвежца рядом нет.
И тут же я вернулся к обычному восприятию, запыхавшийся, выдохшийся до предела, весть в поту. Далось мне все это нелегко, вернулись голод и жажда, но зато я остался в живых, не стал жертвенным бараном для других баранов.
Бадр хромал и держался за коленку, Хулио мотал головой, глаза его смотрели в разные стороны, Фернандо морщился при каждом движении. А вот того, кто все это затеял, самого хитрого и опасного, рядом с нами не было, он словно померещился мне, хотя только что стоял рядом.
— Мы тебя достанем, проклятый русский… — забормотал Фернандо. — Ах ты скотиночка!
Я не стал слушать, просто развернулся и пошел в ту сторону, откуда меня притащили. Через пять минут я вышел к скале, около которой мы расположились, еще через две оказался рядом со своими вещами.
Ведьмы не спали, они сидели рядышком и таращились на меня во все глаза.
Норвежец лежал на своем месте, и делал вид, что спит, хотя я не сомневался, что он напряжен подобно тетиве лука.
— Ух кто пришел, — сказала Лана наполовину насмешливо, наполовину уважительно. — Странно, что морда не разбитая.
Мне захотелось глянуть в самую их суть, понять, что они за существа такие, чем отличаются от других. Но у меня ничего не вышло, только что обретенная способность не пожелала включаться по моему желанию.
Я напрягся, расслабился, прищурился, но ничего не добился.
— Ты молодец, — Гита улыбнулась мне вполне дружелюбно, если не сказать маняще. — Пришел к тому, к чему мы вели тебя все это время. Я очень рада.
Лана, если судить по мрачной физиономии, не особенно радовалась, хотя в глубине ее глаз читалось довольство.
— Нет, — я ощутил прилив злости. — Я не хочу быть таким, как вы! Никогда.
— А ты и не будешь. Никогда, — блондинка заулыбалась, блеснули ровные белые зубы. — Оператором-инструктором может быть только женщина. Только женщина может обучать.
А брюнетка неожиданно встала и обняла меня, прижалась всем телом, так что я вздрогнул. Захотелось отстраниться, сбросить ее с себя, но тут же отвращение и гнев ушли, я ощутил ее запах, приятный и дразнящий, гладкость кожи, нежные прикосновения рук и бедер.