Война песка
Шрифт:
— Мерзость, какая же мерзость! — выплюнул Цзянь.
— Кто бы говорил, — отпарировала Лана.
И теперь я видел в темноте, не так, как человек, а совсем иначе, различал не контуры предметов, а их «сердцевину», иначе не мог объяснить. Зато я мог с легкостью пройти между спящих товарищей от одной стены до другой, и заглянуть во все карманы рюкзака без помощи фонарика.
Это было… странно, но за последние четыре недели я прошел через столько чудных вещей, что начал привыкать.
— Ты как? — спросила Гита, и в первый момент ее слова показались
— Нор… норма… нормально, — с речевым аппаратом я тоже справился не сразу, язык был неправильным, слишком большим, и не хватало парочки отверстий над верхней губой. — Понимаете… меня?
— Мы очень вовремя, — сказала Лана, и я сам уловил донесшиеся из-за решетки шаги: кто-то спускался по лестнице. — Мы сами справимся, вы только нам не мешайте, мальчики.
Теперь аборигены выглядели для меня совсем иначе, я не оценивал их с человеческой точки зрения. Различал сенсорные клетки на их лицах, блестевшие как драгоценные камни, улавливал движения пальцев на руках, заменявшие мимику, и даже ощущал резкий запах, говоривший, что это взрослые, здоровые мужчины, готовые к размножению.
Ведьмы поднялись одновременно, и двинулись к решетке.
Чужаков оказалось трое, и заглянув внутрь нашей «камеры», они остановились, растопыренные пальцы выдали тревогу.
— **** ******* **? — произнес стоявший в центре, судя по всему, старший, и я не узнал ни одного звука, но понял смысл, интонацию:
«Вы тоже это видите?».
Лана вытянула руки перед собой в умоляющем жесте, а Гита закрыла ладонями лицо, ослепляя себя.
— ****!! *******!! — провизжал находившийся справа:
«Это обман! Колдовство!!».
— Нет, — заговорила Лана. — Мы — жертвы колдовства! И вы тоже! Нас всех обманули!
— **** ******* ** ****? — поинтересовался старший, и на этот раз я даже разобрал грамматическую конструкцию:
«Объединение-родство-разумных какого запаха-вкуса вы есть?».
Иными словами, к какому племени вы принадлежите.
Тут моя концентрация все же ослабела, поскольку начали просыпаться соратники. Темнота вокруг наполнилась движением, покашливанием и изумленными возгласами, кто-то сослепу толкнул меня коленом в бок.
Наложенный на себя образ я не утерял, а вот суть беседы улавливать перестал.
Но аборигены не спешили хвататься за оружие, и на повышенные тона никто не переходил. Ведьмы успешно вешали нашим тюремщикам лапшу на несуществующие уши, а те под влиянием их слов погружались в транс, говорили все медленнее, шевелились все неувереннее.
— Всем тихо, — прошипел Цзянь достаточно громко, чтобы услышали все. — Ждем.
Фонарик был в руке взводного, но пока выключенный.
Старший из аборигенов двигаясь рывками, точно марионетка, направился к одной из стен. Рычаг клацнул, и решетка поползла вверх, показались острия, способные дробить валуны.
— Пока все на месте, — предупредила Гита. — Только мы выходим.
Они скользнули наружу, Лана наклонилась к одному из аборигенов,
— Выходите, — скомандовала брюнетка. — Теперь мы знаем, куда идти.
Вспыхнул фонарик, и наведенный образ слетел с меня, я вновь стал самим собой, уроженцем Земли, небольшого города в Подмосковье, двадцати девяти лет отроду… Вспомнилось все это мгновенно, разом, и чувства стали обычными, человеческими, безо всякой экзотики.
— Оружие у них забрать! Но самих не трогать! — Цзянь уже вовсю командовал, а самые шустрые уже протискивались под решеткой.
— Какая штука! — Ингвар держал ружье, длинное и изящное, все в гравировке. — Винтаж!
— Зато очередями не стреляет, — Нагахира вертел в руках патронташ, на вид из кожи, усаженный здоровенными патронами.
Да, это вам не пять сорок пять, и даже не семь шестьдесят два, а что-то посолидней.
Троицу аборигенов обыскали, затащили внутрь «камеры», с легким хрустом пошла вниз решетка. С этими парнями ничего не случится, очухаются через какое-то время, а там их свои отыщут.
— Куда сначала? — спросила Гита, и только напряжение в голосе выдало, что она борется с клаустрофобией, страхом закрытых пространств. — Сразу наверх? Или за оружием? Теперь мы знаем все…
— За оружием, — решил Цзянь, и мы устремились вверх по лестнице.
Остатки маскировки, наложенной на нас ведьмами, еще держались, и время от времени мне казалось, что я двигаюсь в толпе аборигенов. Потом сам ощущал себя одним из уроженцев этой планеты, и приходилось усилием воли возвращаться к обычному восприятию.
Ну а потом накатила усталость, я стал воспринимать все отстраненно, будто смотрел куски из кинофильма.
Вот мы в узком, словно щель коридоре, стоим и чего-то ждем, а из недр доносится протяжный свист, будто там вскипел громадный чайник… Вот мы перед квадратным помещением вроде того, где отдыхали, только здесь вместо статуй кучи разнообразного барахла… и среди абсолютно непонятных вещей аккуратно сложены наши автоматы, рюкзаки и прочее.
Тут пришлось сосредоточиться, чтобы отыскать свой «калаш» и проверить на работоспособность. Затвор после нажатия на спусковой крючок сухо щелкнул, ну а прочистить ствол при наличии шомпола — дело пары минут.
— Еду и воду они забрали, — уныло проговорил Вася. — Кто бы мог подумать.
Теперь мы были вооружены, хотябоеприпасов имели на очень короткий огневой контакт. Но без жрачки и питья всей нашей боеспособности хватит на несколько часов, максимум до вечера.
— Главное, что рация цела, — сказал Хамид, поглаживая себя по обритой макушке. — Справимся, это я как видный стратег и тактик говорю.
Пока мы снаряжались, Цзянь ходил по помещению, рылся в кучах барахла. Отбрасывал одну ни на что не похожую вещь, брал другую — нечто вроде сумки на колесиках, но утыканную упругими прутьями в метр длиной, тоже кидал в сторону.