Война песка
Шрифт:
Информировать нас никто не собирался, и поэтому мы попадали на песок там, где нам велели. Я проверил, все ли в порядке с оружием, запасные магазины на бронике, готовые к броску гранаты, аптечку — хорошо, что эти действия я могу выполнять автоматически, совершенно не задумываясь.
Не знаю, что за дрянь вкололи мне наши Айболиты, но мозг она отшибла намертво.
— Командир, так кого ждем-то? — не утерпел Эрик.
— Военная тайна, — хмуро отозвался Ричардсон.
Вскоре подкатило первое отделение, которое Цзянь оставил в резерве, за
Шлем мой, хоть и вматерчатом чехле, к этому времени нагрелся так, что на нем можно было жарить яичницу.
— Слушай, а ради кого ты сюда завербовался? — неожиданно спросил Вася.
Я напрягся — простой вроде бы вопрос, но он вызвал необходимость шевелить извилинами, пусть минимальную.
— Бабушка. Лежачая, — удалось наконец выдавить. — А ты?
— Там у нас… — он подумал, выбирая слово, — неспокойно, а чтобы в безопасное место уехать, жену с ребенком увезти, много денег нужно. Вот я и решил, что пока не старый еще… Работа есть работа.
— А у нас в Бэд-Ривер работы как раз и нет, — неожиданно влез в разговор Сыч. — Вернуться в армию? Там гендерное разнообразие и прочий трэш, — он метнул совсем не толерантный взор в ту сторону, где лежал, раскинув ноги, Фернандо. — И что мне делать? Бухать на военную пенсию?
Вася сочувственно поцокал языком.
— Второе отделение — в тень! Первое — на смену! — велел Цзянь.
Бойцы забегали туда-сюда, показался первый танк, кативший по патрульной трассе.
— Вот! Вижу! — неожиданно закричал Питер, таращившийся в прицел СВД. — Очешуеть! Что это?!
Над пустыней дрожал воздух, над песком катились волны жары, горизонт блестел, как лакированный. И в этом блеске что-то двигалось рывками, большое, раскоряченное, вроде бы состоящее из многих частей.
— О нет, — прошептал Сыч, самый зоркий среди нас. — Опять этот демон?
Движение на миг прекратилось, а затем вершина одного из барханов словно взорвалась. Из нее, точно дельфин из воды, практически выскочило боевое дерево, убийственный механизм, некогда выбравшийся из взломанного куба, заблестели на солнце призматические глаза и лезвия на ветках.
— Чтоб меня носорог обосрал, — заметил Ричардсон убитым голосом.
А я вспомнил необычный след, на который обратил внимание еще во время ночного патрулирования. Теперь понятно, кто его оставил — боевое дерево воспользовалось тем, что силовое по поле по периметру вырубилось, и решило посмотреть, что там и как за пределами полигона.
И вот теперь вернулось.
— Мы-то здесь зачем? — пробормотал Вася. — Что мы сделаем?
Пули для этой смертоносной махины — что киту мелкая дробь, даже не почесаться. Гранаты сгодятся, чтобы немного замедлить продвижение, но потом оно все равно доберется до нас и порубит в кашу, вместе с бронежилетами и касками.
Понятно теперь, зачем бронетехника, и для чего поставили машины в готовности к быстрому отходу.
—
Танки подходили с ревом, разворачивались в боевой порядок за нашими спинами. Механическое дерево складывало и раскладывало себя, ползло то в одну сторону, то в другую, и нас вроде бы не замечало, но приближалось неумолимо, как смерть.
До последнего оставалась надежда, что громадный механизм развернется и уйдет, решит, что в пустыне интереснее. Так что комвзвода тянул, ждал, и команда «Огонь» прозвучала в тот момент, когда до ограды боевому дереву осталось каких-топятьдесят метров.
Разом грохнули три танковые пушки.
Враг наш скрылся в дыму разрывов, в стороны брызнули мерцающие, дергающиеся осколки.
— Неужели готов? — спросил Эрик недоверчиво.
Но тут же огромная туша обрушилась на забор, смяла и разорвала его одним движением. Хлестнувшие со всех сторон очереди на мгновение замедлили ее движение, но одна из многочисленных конечностей выстрелила, удлинилась, и нож в полметра расколол шлем вместе с черепом.
Самый невезучий боец распростился с жизнью.
— Первое отделение вправо, третье влево — бегом! Водители — к машинам! Заводи! — в голосе Цзяня не было неуверенности, словно он сражался с такими штуками каждый день.
Танки снова дали залп, и как минимум один попал, боевое дерево подбросило, осыпались ветки. На миг оно замерло, но тут же поползло дальше, подбирая на ходу отвалившиеся конечности.
Я вскочил на ноги, вслед за остальными бросился прочь вдоль забора.
Резкая боль в ушах дала понять, что наш враг подал голос, зарычали моторы пикапов. Мимо пронесся один, второй, мотаясь на барханах, выбрасывая из-под буксующих колес песок.
— Залегли! Огонь! — завопил Ричардсон, зарубая отступление, грозившее перерасти в бегство.
Дерево корчилось и содрогалось, но наполовину ползло, наполовину катилось вперед. Танки пятились перед ним, но не могли состязаться в скорости с механизмом, созданным непонятно какой цивилизацией много веков назад.
Сплетение бьющихся ветвей навалилось на левый, ближний к нам Т-72, через миг тот скрылся из виду целиком.
— Ой, мама моя! — воскликнул Вася, а Хамид предсказуемо помянул Аллаха.
Боевое дерево кромсало броню толщиной в четыреста миллиметров словно мягкий пенопласт. Громогласный хруст вздымался над барханами, летели в стороны длинные серые стружки из стали.
Потом хлынуло топливо, зазвучали и оборвались крики танкистов, которых порубили в фарш вместе с танком.
— Огонь, кому сказал!! — завопил Ричардсон, до сего момента таращившийся как и остальные, с распахнутым ртом.
Я спустил курок.
Командиры уцелевших танков сообразили, что по своим они не попадут, свои мертвы. Две пушки вжарили в упор, и боевое дерево разорвало напополам, верхушка откатилась метров на десять, нижняя часть осталась торчать из песка.