Воробей
Шрифт:
– Погоди. Я же не мешаю твоим планам на День святого Валентина?
Я обернулся.
– Нет. А я тебе?
Она покачала головой.
– Дерек…
– Работает? – понял я. Это же был не серьезный праздник.
– Ага.
Мне показалось, или она помрачнела?
Я поспешил в душ, быстро оделся. Я не хотел, чтобы Эддисон заскучала в моем доме, хоть ее и отвлекал щенок. Я знал, она хотела, сделать мне приятное. Я не мог отказать, тем более, когда знал, что щенка ждал приют. Мне не нравилось,
Я добавил это в список его гадких черт.
Я вышел в гостиную, и Эддисон оказалась в моем старом кресле с собакой у ног.
– Готова?
Она кивнула.
– Только я сперва зайду в туалет. Клянусь, я бегаю туда пятьдесят раз в день.
Я скривился.
– Почему девушки всегда говорят о туалете? Эшли заявляла, что идет писать, на Новый год.
– Прости, – она рассмеялась и прошла мимо меня.
Пока я ждал Эддисон, я решил поиграть с новой сожительницей. Я сел на пол и подозвал ее. Она подошла, и я перевернул ее и потер живот.
– Ты – настоящий сюрприз, – сказал я. – Как тебя назвать? Мы придумаем прекрасное имя, обещаю. Ты можешь стать талисманом компании Дейтонов, – это мне нравилось. Я мог брать ее на работу. И ребятам она понравится. Она будет избалованной.
Прошло несколько минут, и я понял, что Эддисон застряла надолго. Ноги болели подо мной на полу, и я потянулся и решил проверить ее.
– Эй, – я стукнул в дверь. – Ты в порядке?
Она не сразу ответила. Ее голос дрогнул.
– Ты… ты можешь принести телефон?
Тревога звенела в моей голове.
– Конечно. Где он?
– В моей сумке. В машине.
Я прошел к ее грузовику и вернулся за две секунды. Я постучал в дверь туалета, задыхаясь.
– Я принес сумочку.
Ручка повернулась, и она приоткрыла дверь.
– Спасибо, – шепнула она. Я протягивал ей сумку, но тут заметил, что ее лицо в красных пятнах.
– Что такое? – спросил я.
Она покачала головой, слеза скатилась по её щеке.
– Эддисон?
Она взяла сумочку и попыталась закрыть дверь. Я в тревоге попытался остановить ее. Я перегнул, и дверь распахнулась. Эддисон пыталась закрыть ее, но я заметил кое-что в зеркале.
Туалет был полон крови.
Я в панике посмотрел в ее глаза. Я не мог подобрать слова. Я шагнул к ней, а она оттолкнула меня.
– Мне нужно позвонить врачу, – она вытерла слезы с лица. – Прошу, дай минутку.
Я кивнул и вышел, закрыл за собой дверь. Сердце колотилось. Она теряла ребенка.
Кошмар.
Она теряла ребенка. Что делать? Звать на помощь?
Я прислонился к стене и тревожно ждал. Я слышал ее голос, но не мог разобрать слова. Казалось, прошел час с тех пор, как она вошла в туалет. Щенок бродил по коридору, но я не двигался.
Щенок ушел в мою спальню, в туалете зашумела вода. Комок появился в моем горле. Я не знал, что этот звук может звучать так скорбно.
Дверь робко открылась. Я выпрямился и посмотрел на Эддисон.
– Что нам делать?
Ее голос был сдавленным.
– Врач говорит ехать в больницу.
– Хорошо, – я пошел за ключами. Я торопил ее на крыльце, когда она печально посмотрела мне в глаза.
– Можно не спешить. Они никак это не остановят.
Я не слушал ее.
– Кайл, – она замерла. – А собака?
Черт.
– Погоди, – я побежал в дом за щенком, подбежал к дому соседки, и она, к счастью, была дома. Я объяснил, что ситуация экстренная, и она позволила оставить щенка у нее.
Я вернулся, Эддисон сидела в моей машине. Я запрыгнул на водительское сидение.
– Я просил подождать. Я бы тебе помог.
Слезы без звука катились по ее лицу, и мое сердце было как из свинца. Ее глаза были красными, как и нос. Я придвинулся к ней и вытер слезы большими пальцами. Они катились дальше.
– Ты будешь в порядке, – сказал я. – Все будет хорошо.
Она кивнула.
– Я еду. Ты звонишь мужу.
Она кивнула.
Я поцеловал ее в лоб, придвинулся на место и завел двигатель.
Глава девятнадцатая
Мы добрались до приемного покоя, и я ждал Эддисон у стола регистрации. Медсестра записала ее имя, спросила, почему она здесь, а потом дала ей бумаги, которые нужно было заполнить. Она сказала Эддисон сесть и ждать, пока ее вызовут.
Издеваетесь?
Эддисон теряла жизнь, а они могли сделать только это?
Я пытался сохранять спокойствие, пока шел с ней к пустым стульям. Мы сели, и Эддисон стала заполнять бланки. Ее рука дрожала. Она дошла до страховки, положила стопку бумаг и сумочку на колени и стала искать кошелек. Я хотел спросить, не нужно ли ей помочь, но тут стопка упала, и бумаги разлетелись. Эддисон прижала дрожащую руку ко лбу, и я стал собирать бумаги.
– Все хорошо, – я собрал стопку. Я забрал ее сумку, чтобы это не повторилось.
Она продолжила, а я огляделся. Утро было людным. Многие кашляли за мной. Один мальчик был зеленым. Шли минуты, людей заходило все больше. Мне было не по себе из-за болезни вокруг. Мне не хотелось, чтобы Эддисон чем-нибудь заразилась, впрочем как и я сам.
Она заполнила бланки, и я отнес их к столу вместо нее. На обратном пути я заметил, что она побледнела ещё больше.
– Ты в порядке? – спросил я, садясь. – Болит?
– Не очень, – сказала она. – Пару раз сдавило. Это можно терпеть.