Вопреки
Шрифт:
– Выпей со мной.
– Разве тебе не надо обслуживать страждущих?
– Моя смена закончилась, – улыбается бармен в ответ. Он старше, чем кажется на первый взгляд, но это не смущает. – Я угощаю.
Я неопределенно пожимаю плечами в ответ.
– Так почему водка? – наполняя очередную стопку, спрашивает он.
Четвертая, считаю я, прежде чем ответить. Я могу позволить себе еще одну, не больше.
– Ты же бармен, ты мне и ответь.
Парень смеется. У него красивая улыбка. Уверена, она пленила не одно сердце, вот только со мной этот номер не пройдет.
– Ты боишься обмана, поэтому выбираешь чистый напиток. Почему именно водка? Не
– Возможно, – осторожно ответила я, не желая признавать его правоту. Я же знала, что эта игра не приведет ни к чему хорошему… Где, в конце концов, Макс?
– Мне не нужны твои секреты, – словно читая мои мысли, проговаривает мой новый знакомый, растягивая слова, облокачиваясь на барную стойку. – Мне просто понравилась блондинка в простом черном платье.
– Спасибо за комплимент, но я в них не нуждаюсь. Я отлично знаю, что вижу в зеркале по утрам.
Обычное мое язвительное настроение, наконец, вернулось. Я пытливо вглядывалась в толпу, тщетно стараясь найти Крылова. Если он не появится в ближайшие полчаса, оставаться здесь дольше не имеет смысла.
– Ты очень красивая, – упорствует парень. – Что привело тебя сюда?
– Видишь беснующуюся толпу бывших студентов? Я одна из них.
Бармен вновь смеется. Не в силах более сохранять серьезное лицо, я вторю ему, понимая всю абсурдность своей фразы. Я далеко не одна из них, и никогда не стану ею.
– Ты мне нравишься. Меня зовут Сергей, – руки, умеющие смешивать в идеальный симбиоз алкоголь и настроение, скользят по моей талии. – Потанцуй со мной.
– Я еще недостаточно пьяна, – улыбаюсь в ответ.
Вера, что с тобой? Откуда эти игривые нотки? Одно слово о твоей красоте, приправленное крепким напитком, и ты растаяла?
– Ой, брось. Не скромничай.
Я фыркаю. В то же время краем глаза замечаю Максима и какую-то девчонку, повисшую у него на шее. Во мне поднимаются негодование и обида, и я, в отместку, утягиваю Сергея в самое сердце толпы, принимая приглашение. Мои руки скользят по его плечам, отмечая внушительные мускулы, скрытые футболкой, а бедра движутся в такт музыке. Я чувствую пальцы мужчины, все еще скользящие по моей талии, словно спрашивающие можно ли спуститься ниже. Едва заметно улыбаюсь и прижимаюсь к бармену спиной, давая разрешение стать ближе. И вот уже его горячее дыхание на моей шее, а руки исследуют тело. Я закрываю глаза, наслаждаясь нечаянной лаской. Мне представляется, что это руки и губы Макса, кажется, что я даже слышу его голос…
– Отвали от нее.
Я замираю в полудвижении, оказываясь неготовой к встрече с гневным взглядом Крылова, но будучи верной себе, дразню его:
– Макс, прекрати. С тобой невесело.
– Слушай, малышка, – Сергей отстраняется, не желая учувствовать в конфликте, – тебе нужно было рассказать мне о своем парне.
– Он не мой парень. Нас и друзьями-то можно назвать с натяжкой.
– Серьезно? – складывает руки на груди Максим. – Сколько ты выпила?
Я не отвечаю.
– Вера. Сколько ты выпила?
Вместо ответа, закатываю глаза, и ухожу с прямой спиной, пресекая дальнейшие расспросы. Я убегаю. Это привычная тактика, ставшая моей второй натурой. Так проще избегать близких отношений, которых я панически боюсь. Оказавшись на улице перед клубом, я обхватываю голые плечи руками. Мысли путаются, выдвигая на первый план лишь одну:
И тогда, я с ужасом осознаю, что во мне говорит ревность.
Черт, я позволила ему войти в мою жизнь слишком глубоко.
Я позволила себе мечтать.
– Ненавижу! – кричу, что есть силы, и мой хриплый голос эхом разливается по пустынной улице.
– Ангел? У тебя все хорошо?
Привычное обращение, некстати привязавшееся ко мне после Дня всех Святых, сейчас подобно ножу в сердце. Он смеет произносить это нелепое прозвище?! Я разворачиваюсь на каблуках, готовясь выплюнуть этому красивому ублюдку прямо в лицо все, что я думаю о нем, но читаю в глазах искреннее беспокойство. Моя решимость тут же лопается мыльным пузырем.
– Конечно, – отвечаю, сложив руки на груди и стиснув от досады зубы.
– Почему же ты тогда разговариваешь с эхом, вместо того чтобы наслаждаться праздником?
Я смотрю на мужчину предо мной, а губы невольно расплываются в ухмылке. Он действительно ничего не понимает?
– Зачем ты меня пригласил? – наклоняю я голову. – В качестве кого? Твоей «плюс один»? Друга, чьим доверием ты беззастенчиво пользуешься? Или, – понизив голос до шепота, продолжаю я, – одной из твоих подстилок?
Я вплотную подошла к молодому человеку, растеряно смотрящему на меня сверху вниз. Зеленые глаза кричат, умоляя не разрушать то хрупкое чувство, что было между нами, но я словно глуха.
– Что на тебя нашло? – устало выдыхает Макс, привыкший к моим заскокам.
– Кто дал тебе право считать, что мы с тобой больше, чем просто знакомые? Я – точно нет. Зачем я здесь? Кто я для тебя?
– Вера, ты задаешь мне вопросы, ответить на которые я не в состоянии, ведь ты планомерно отталкиваешь меня, стоит мне стать ближе. Почему ты здесь? Потому что я хочу тебя. Я не представляю своей жизни без твоих едких шуточек, язвительных замечаний и саркастичной ухмылки. Зачем ты снова бежишь от меня?
Я задаю себе вопрос, как можно сблизиться с кем-то, если моя душа так уродлива? Шрамы, которыми она исполосована, кровоточат, ежесекундно привнося в мою жизнь смуту, бороться с которой в такие дни как сегодняшний, совершенно нет сил. Макс протягивает руку, легко касаясь моей щеки, и тело предает меня. Оно тянется навстречу этой ласке. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я упрямо отворачиваюсь. Я и так слишком заигралась.
– Поедем домой? – шепчет Крылов.
Губы Максима скользят по моей щеке у самого уха. Я знаю, что не должна хотеть его, но ничего не могу с собой поделать, поэтому киваю, а затем прижимаюсь, пряча лицо у него на груди. Я позволяю Максу забрать наши вещи, усадить меня в машину. Сильная рука покоится у меня на коленях, пока мы едем, а я наслаждаюсь этим молчанием, перебирая волосы моего спутника. Может быть, это алкоголь стер границы, но я ловлю себя на мысли, что, только что, доверила Максиму Крылову свою жизнь.