Вопреки
Шрифт:
– Алексей Николаевич.
Я поднялась ему навстречу, тут же поймав ревнивый взгляд его жены-овечки. Миловидная блондинка с огромным животом, вероятно, боялась, что супруг не сможет устоять перед соблазном. Мне даже было ее немного жаль. Полянский патологически верен, неужели она не знала этого? Да и я не была заинтересована в нем.
– Ангелина, позвольте вам представить мою супругу, Анну, – он любовно оглядел миниатюрную девушку, державшую его под локоть.
– Приятно познакомиться, – тепло улыбнулась я ей.
– И мне, – кивнула мне Анна, будучи не до конца уверенной, являюсь ли я для нее соперницей.
– Томас, – приветственно кивнула я своему любовнику. Он тут же обнял меня за талию. – Где Марта? – шепнула я ему на ухо, пользуясь тем, что на нас не обращали внимания.
–
Рука блондина скользнула чуть пониже моей спины и в сочетании с его горячим дыханием на моей шее и запахом одеколона, дразнившим обоняние, это возымело именно тот эффект, которого он добивался. Между нами ничего не было уже около полумесяца, и я тут же захотела почувствовать его тонкие пальцы на своей коже.
– Знаешь, – я повернулась к нему лицом, скрывая движения своих рук телом, – я не против, если мы с тобой оставим на некоторое время этот праздник жизни.
– Считаешь, наше отсутствие не заметят?
– Мне, собственно, наплевать, – рассмеялась я. – Я обещала Полянскому познакомиться с его женой? Я познакомилась с его женой.
Напряжение, поселившееся во мне с момента появления в МДМ, можно было растворить только одним способом. Покинуть здание. Так почему я должна себе отказать в удовольствии провести остаток вечера в компании мужчины, не задающего вопросов, но четко знающего, чего я хочу?
– Идем.
Смеясь, я потянула Томаса к выходу, но тут же застыла. Улыбка медленно сползла с моего лица, дыхание перехватило, а перед глазами потемнело.
– Максим! Я так рад, что ты все-таки смог приехать сегодня! – Алексей Полянский приветственно обнял мужчину, появление которого выбило из меня дух. – Ангелина, – обернулся он в мою сторону, – мой брат, Максим Полянский.
Мой руководитель счастливо улыбался, а я почти физически чувствовала, как кровь отливает от лица.
– Прошу меня извинить… – едва слышно пролепетала я и, не обращая внимания на вопросы коллег, быстрым шагом двинулась к выходу.
Я выбежала из здания концертного зала, запоздало подхватывая подол вечернего платья, чувствуя озноб по всему телу. Нет, этого просто не может быть… Меня согнуло пополам, словно от судороги, заставляя хватать ртом воздух. Ноги подкосились, и я упала на колени, прямиком в грязный, подтаявший снег. Меня тошнило. Спустя пару минут, придя в себя, на негнущихся ногах, словно пьяная, я двинулась в сторону дороги.
Поймать машину.
Домой.
Скорее уехать отсюда. Сбежать.
Я вытянула руку, щурясь от света ксеноновых фар.
– Большая Грузинская, – садясь на заднее сиденье, пальцами я скользнула по грубой обивке. – Поехали, – голос сел, надо же.
Водитель обернулся на такую наглость, встретившись с моим безумным взглядом. И отшатнулся.
– Об оплате не переживайте, – я бросила на переднее сиденье мятую купюру номиналом пять тысяч. – Едем уже, наконец, или мне поискать другого водителя? – зло прошипела я. Хмыкнув, мужчина подчинился.
Я вернулась мыслями к встрече, случившейся десять минут назад. Макс почти не изменился. Все те же непослушные волосы. Четко очерченные скулы, которые теперь были покрыты щетиной. Едва заметные морщинки вокруг улыбчивых глаз… Нет, глаза, как раз, изменились. Теперь они холодные. Безразличные. Злые. Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь во всем теле. Неудивительно, что Алексей Николаевич показался мне знакомым. И как я раньше не сообразила, что они братья? Ах, да. Разные фамилии. В то время я знала Макса под простой русской фамилией, даже отдаленно не ассоциирующейся с кланом Полянских. Очередной его протест против системы? Он так любил идти наперекор всему, с чем не соглашался… Горло перехватило. Оказывается, видеть ожившие призраки мучительно больно. Я горько улыбнулась, выпуская из заточения девушку, которая умеет чувствовать. Мне казалось, что если я не дам ей появиться, хотя бы на пару минут, моя голова взорвется. Казалось, внутри выжженная пустыня, которая с каждой секундой душит меня своим жаром все сильнее, и только королева Зазеркалья сможет справиться с происходящим. Я обхватила плечи руками, но взять себя в руки не получалось. Воспоминания против воли являли картинки прошлого, возвращая меня во время, когда я носила другое
Десять лет назад
Я устало брела среди рядов гипермаркета, толкая перед собой полупустую тележку, на дне которой покоились бутылка вина и полуфабрикаты. Эта командировка вымотала меня. После восьмичасового перелета эконом-классом, все, о чем я могла думать – предстоящие сутки сна, но желудок настаивал, громко урча, чтобы его накормили. Можно, конечно, было пойти в кафе, вот только до зарплаты было далеко, а большая часть денег уже ушла на погашение кредита. Как же мне все надоело… Окунувшись в мысли, я завернула за стеллаж и тут же, со всего маху, врезалась в чью-то тележку. Пробормотав извинения, я, было, двинулась дальше, так и не подняв взгляд на второго участника этой маленькой аварии, как вдруг услышала:
– Вера?
Я тихо застонала, останавливаясь. У меня не так много знакомых, чтобы просто встретиться ночью в гипермаркете, так почему же это все равно произошло? Я обернулась, и, невольно, застыла. Передо мной стоял один из моих сокурсников, видеть которого совершенно не входило в мои планы. Я простилась с этой частью жизни почти два года назад, получив диплом. И встретить его здесь случайно…
Выпустившись из детдома, я поступила в один из престижных университетов страны, желая в будущем ни от кого не зависеть. Амбициозный порыв, за который я пять лет расплачивалась бессонными ночами, поглощая учебный материал. Но это было не сложно. Я сознательно не заводила друзей, крепко заучив, что положиться в этом мире можно только на самого себя, позволяя себе редкие ничего незначащие, случайные, связи, распрощавшись с девственностью еще в детдоме. Никаких сожалений поэтому поводу я не испытывала, будучи убежденной, что моя невинность – очередное нелепое препятствие на пути к желаемой цели. В бытность студенткой я сохранила все тот же замкнутый образ жизни, что и в детстве, придерживаясь правила, что чем меньше вопросов мне зададут, тем комфортнее будет мое сосуществование рядом с людьми. Моя история была из тех, что вызывает в слушателях жалость, я же хотела иного. Я хотела, чтобы мне завидовали. Максим Крылов был полной моей противоположностью. Всегда общителен, улыбчив, словом, душа компании, но это не мешало ему быть высокомерным, расчетливым, циничным. Все девушки на курсе были в него влюблены. Все, кроме меня. Я вообще не собиралась влюбляться ни тогда, ни в будущем. Любить кого-то означало иметь слабость, а я не могла этого допустить. Максим стоял предо мной такой же, каким я его помнила, может, стало меньше спеси.
– Вера, ты не узнаешь меня? – Крылов улыбался спокойной улыбкой, облокотившись на ручку тележки.
– Максим, кажется?
Что ж, попробуем сыграть амнезию, может это оттолкнет его. Да, я была без настроения, уставшая, но не могла позволить Максиму Крылову подумать, что я рада его видеть. Потому что я действительно была рада. Это настолько поразило меня, что я едва не растерялась. Я смотрела на Макса, скользя взглядом по его сильным предплечьям, поднимаясь выше, к лицу с полной нижней губой. Мне нравилось видеть эти руки с тонкими пальцами, которые, уверена, могут быть и нежными, и с легкостью причинить боль. Его зеленые глаза горели задорными искорками, которые легко было принять за интерес. Но меня не могла обмануть эта расслабленная поза. Я знала, что в эту минуту Крылов, так же как и я, оценивал меня. Несмотря на свое состояние, я была уверена, что его эго останется довольно. С годами мое отражение все больше меня радовало: блондинка, длинные ноги, стройная фигура. Возможно, я не могла позволить себе покупать дорогие платья, но это не мешало мне выглядеть элегантно и сексуально.
– Верно. Как дела?
Долго еще будет продолжаться этот обмен дежурными фразами?
– Максим, я не в настроении вести светскую беседу. Я очень устала и все, что я хочу – спать.
Мой желудок протестующе заурчал.
– И, видимо, есть.
Я невольно улыбнулась.
– Интересный набор, – он указал на содержимое моей тележки. – Собираешься выпить это в одиночку?
Я наклонила голову. К чему он ведет?
– Хочешь присоединиться?
– Хочу.
– Поехали, – я испугалась такого скорого согласия, но кивнула, принимая вызов. Может это его оттолкнет?