Вопреки
Шрифт:
Ничего. Завтра я буду в порядке. Завтра я, зализав свои раны, снова буду Ангелиной Йоффе, способной на все.
Девушка, живущая по ту сторону зеркальной поверхности, радостно хлопает в ладоши. Она наслаждается моим бессилием.
– Ну что, довольна?
Рука тянется к стакану с виски. Глоток любимого алкоголя вперемешку с солеными каплями на губах. Слезы? Даже не заметила, что плачу. Еще в детдоме я зареклась плакать, и лишь однажды нарушила это обещание. Десять лет назад. Когда потеряла Макса. Тушь размазана по щекам. На меня смотрит красивая женщина, с бутылкой виски в одной руке и полным стаканом в другой.
– Тебе было мало
Я громко рассмеялась. Получилось зловеще. И горько.
– Ты снова хочешь повторения той боли?
Я вздохнула. Большой глоток обжигающего напитка. Утереть бессильные, злые слезы.
– Почему он не искал тебя все это время? А? Предавший единожды, предаст снова. Ты больше не имеешь права голоса! Ты позволила сломать себя. Любовь… Да что ты знаешь об этом?! Ты – глупое отражение, невнятный отголосок девушки, которая умерла десять лет назад. Убирайся!
Я с силой бросила в зеркало бокал, прекращая этот монолог сумасшедшей, послесловием рассыпавшийся звоном осколков.
Макс… Ты не должен был появиться в моей жизни снова.
========== Часть 4 ==========
Я открыла глаза, уставившись в потолок, на котором за последние три дня успела изучить все трещинки. Лежала, не двигаясь, прислушиваясь к своим ощущениям. Горло нещадно саднило, глаза припухли и болели. Апатия всецело захватила меня, а я не желала с ней бороться, ведь это означало покинуть мое убежище. Протянув руку, взяла с тумбочки недопитый виски. За эти дни, я почти ничего не ела, только пила, стараясь пережить свою боль. Как можно осознать, что человек, которого ты десять лет считаешь погибшим, жив? Но я справлюсь. Мне только нужен еще один день. Так я уговаривала себя. Другого способа примирить мои половины попросту не было. Но пока побеждала девушка в Зазеркалье, услужливо напоминая самые счастливые моменты десятилетней давности. Не щадя меня. Я покорно закрыла глаза, вновь проваливаясь в воспоминания…
Десять лет назад
Прошло пара дней, прежде чем Крылов появился в моей жизни снова. Я шла с работы домой, мечтая снять новые туфли, которые за день натерли мне ноги. Моя машина сегодня утром меня подвела. Конечно, я же не могла позволить себе новую иномарку, которая не ломалась бы первые пять лет, эту-то пришлось взять в кредит, но ничего. Я добьюсь большего.
– Что ты здесь делаешь? – начала я без предисловий, издалека приметив непрошеного гостя.
– Здравствуй, Вера.
Максим стоял, облокотившись на мотоцикл, одетый в простую белую футболку и джинсы. В руках он крутил солнечные очки, на сиденье покоился черный шлем.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– С тобой нелегко, – выдохнул он. – Ты не дала свой номер, вытолкнув меня той ночью за дверь. Поэтому сегодня я здесь.
– Чего ты хочешь, Крылов?
– Погуляй со мной.
– Я устала.
– Где-то я это уже слышал. Неубедительно. Иди, переодевайся. Мне, конечно, нравятся твои ноги, но тебе будет неудобно в юбке.
– Я никуда не поеду, – запротестовала я, но в глубине души обрадовалась возможности отвлечься. Мои вечера были похожи один на другой, может, пришло время что-то поменять?
– Вера…
Я раздраженно прервала его:
– Дай мне десять минут.
Крылов победно улыбнулся мне вслед.
Оказавшись
– Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле? – я отрицательно покачала головой. – Все, что от тебя требуется – полностью довериться мне. Это, наверное, будет для тебя самым сложным, – усмехнулся Макс, я закатила глаза. – В поворотах не старайся помогать, просто чувствуй мои движения. Хорошо?
– Да.
Он усадил меня на мотоцикл, застегнул ремешок шлема. Внутри боролись противоречивые чувства. С одной стороны, мне было лестно такое отношение Крылова к моей скромной персоне, с другой стороны, я чувствовала, что инициатива переходит к этому мужчине. Я не привыкла доверять кому-либо, это чувство было для меня ново. Решив не думать сегодня слишком много, я просто сильнее прижалась к спине Максима. Он отвез меня на Воробьевы горы. Все время, пока мы ехали, я вынужденно вдыхала его запах. Мята и мускус. Что-то влекло меня к этому мужчине, ломая все барьеры.
– Пойдем, – Макс подал мне руку, помогая слезть с мотоцикла. – Как ощущения?
– Мне понравилось, – не стала скрывать я. – Почему Воробьевы?
– Не знаю. С детства люблю вид на Лужники.
– А я думала ностальгия по институту.
– Я не настолько романтичен, – усмехнулся Макс в ответ.
Погода сегодня, похоже, сменила гнев на милость, вспомнив, что Москва – это не тропики. Мы медленно шли по набережной. Разговор, мягко говоря, не клеился. Да и со стороны мы выглядели довольно странно: я, со сложенными руками на груди, и мой спутник, в зеркальных очках, спрятавший руки в передние карманы джинсов. Я искоса наблюдала за Крыловым. Он и правда был хорош: волосы в свете закатного солнца казались еще темнее, отросшая челка закрывала высокий лоб, легкая улыбка, едва заметно тронувшая губы, и сильные руки, покрытые сетью венок, которые хотелось изучить, словно карту. Я моргнула, прогоняя наваждение.
– Как прошел твой день? – нарушил молчание Максим.
– В круговороте телефонных звонков и электронных писем. Мои ноги меня проклинают за пытку новыми туфлями, а я проклинаю свою машину.
– Что случилось?
– Без понятия. Она просто не завелась с утра.
– Оставь мне ключи. Я разберусь, – заявил Макс безапелляционным тоном.
– Не стоит строить из себя героя.
– Вера, позволь мне помочь. Мой хороший друг – владелец автосервиса.
– Боюсь, мне могут оказаться не по карману твои посреднические услуги.
– В моем мире простая валюта: улыбка, смех и разговор.
Пока я обдумывала предложение Крылова, просчитывая, чем может обернуться для меня это предложение о помощи, он продолжил рекламировать мне своего друга, Давида, открывшего автосервис из любви к дорогим автомобилям и запаху машинного масла. Я слушала его с улыбкой, Макс оказался хорошим рассказчиком, с легкостью смешившим меня, и я наслаждалась его обществом, впрочем, немного удивляясь самой себе. Почему именно Крылов оказался тем, человеком, с которым мне спокойно?