Вопреки
Шрифт:
– Вера…
– Не называй меня так. Это больше не мое имя.
– Да, – выдохнул Макс, – я помню. Та девушка умерла десять лет назад, – передразнил он меня.
Я сложила руки на груди и развернулась к окну.
– Выслушай меня.
– Зачем это мне?
– Ты во всем стараешься найти выгоду для себя? Если ты любые отношения воспринимаешь, как бизнес, что мешает тебе проявить гибкость, в отсутствии которой ты всегда обвиняла меня?
Я криво ухмыльнулась. Макс был прав. Залог успеха любого предприятия заключается, в том числе, и в гибкости.
– Ты десять лет лелеяла свою обиду, а что, если я занимался тем же?
– Макс, я не обижена. Мне все равно. Все. Равно, – я улыбнулась. Пока мне успешно удавалось скрывать свое волнение стальными нотками, что
– Как с тобой сложно!
Крылов без предупреждения притянул меня к себе и впился в губы требовательным поцелуем. Сначала я сопротивлялась, но затем что-то изменилось, и я подалась вперед всем телом. Сильные руки подхватили меня, посадив на стол, и вот я уже стараюсь скорее расстегнуть рубашку Макса.
– Я ненавижу тебя, – мой шепот звучал словно эхо, пока руки человека, которого я потеряла много лет назад, скользили по моему позвоночнику.
– Я так скучал по тебе…
Я никак не могла насладиться своими ощущениями. Незаметно мы оказались в спальне. Тонкие пальцы неспешно ласкали мое тело, превращая ожидание ощущения их тепла в невыносимую муку. Макс поднял мои руки над головой, лишив возможности двигаться, я в ответ обхватила его бедра ногами. Я хотела его так сильно, как никогда и никого в своей жизни. Казалось, только так я смогу до конца поверить, что он, и правда, жив. Конечно же, я лгала. Мне не было все равно. Максим Крылов был моей вселенной, и это навсегда останется неизменным. Его резкие толчки вдыхали в меня полноту этой жизни наподобие разрядов дефибриллятора, и я даже не старалась сдержать крик, впервые за долгое время, чувствуя себя по-настоящему живой.
***
– Выслушай меня.
Я вздохнула:
– Похоже, нам не удастся избежать этого разговора, да?
Я устроилась у Максима на груди, ощущая себя умиротворенной. Боже, до чего странно позволить себе чувствовать весь этот спектр эмоций.
– Не думаю, – он поцеловал меня в макушку. – Как ты жила все это время?
– Когда мне сказали, что ты мертв, я думала, что умру следом. Сбылся мой самый страшный кошмар. А в довершении всего, твоя мать прогнала меня от ворот вашего дома, не разрешив даже попрощаться. Теперь-то я знаю, что никаких похорон не было, но тогда… Не знаю, почему она так поступила с нами, да и тебе не советую искать объяснение. Я вернулась в наш дом, где все напоминало о тебе, чтобы провести недели в истерике, пытаясь осознать глубину своей потери. А затем продала ту квартиру и уехала в Нью-Йорк, где жила последние десять лет. Но, видимо, суровая дама Судьба решила дать мне очередное испытание тобой.
– Вера…
Теперь это имя обрело смысл, и слышать его было приятно. По телу забегали мурашки.
– Ты многого не знаешь. Первые три месяца после аварии, я был травой. Когда меня вывели из искусственной комы, я буквально учился заново говорить. И вот, наконец, окончательно придя в себя, я услышал неутешительный приговор. Несмотря на все внешние травмы, которые так испугали парамедиков на скорой, и долгий путь, который мне уже пришлось пройти, основная опасность крылась в переломе позвоночника. Позвонки сместились таким образом, что было не ясно, смогу ли я когда-нибудь встать на ноги. Когда физиотерапия не помогла, мать увезла меня в госпиталь какого-то медицинского светилы в Германию, где я провел около года. Мне сделали еще три операции. И я пошел на это, потому что не желал сдаваться. Все это время мной двигала только мысль, что я смогу тебя снова обнять. Предупреждая твой вопрос: мама отобрала у меня телефон, мотивируя это тем, что волны, излучаемые им, не способствуют выздоровлению. Она ничего не рассказывала о тебе, сколько я не пытался вытянуть из нее хотя бы какую-то информацию. Поэтому мне оставалось только, вопреки ее уговорам, сделать все, чтобы найти мою Веру самостоятельно. Да, червячок сомнения, конечно, грыз меня изнутри, но я не верил в твою ложь ни на йоту. Я слишком хорошо тебя знал, хотя, надо признать, ты была убедительна. Но представь мое удивление, когда в твоей старой квартире я не нашел никого, кроме плохо говорящих по-русски рабочих.
– Макс…
– Тише, я знаю, что говорю. Я люблю тебя… Вера, Ангелина, не важно. Я люблю тебя.
***
Три дня конференции пролетели незаметно. Мы с Максом совсем не расставались. Я искренне улыбалась, чего со мной не случалось со времен, когда мы жили вместе. Он сопровождал меня на семинарах, активно участвуя в дискуссиях. Я сопровождала его в поездках по городу, заражаясь его восторгом открытия новых мест. Вилла Вискайя, Винвуд или океанариум – все одинаково привлекало его. Мы арендовали машину, в свободное время хаотично перемещаясь по городу, стараясь увидеть как можно больше. И не замолкали ни на секунду, изнывая от желания говорить друг с другом. А ночью наверстывали упущенное, отыгрываясь за десять лет невозможности прикоснуться к любимому телу. Вечером третьего дня мы сидели в ресторане, когда Макс взял меня за руку. Я поймала себя на мысли, что происходящее похоже на медовый месяц, спродюсированный голливудскими умельцами, сжимая его пальцы в ответ.
– Вера, прежде чем я задам тебе свой вопрос, прошу, по обыкновению, не уходи от ответа, пожалуйста.
Я рассмеялась:
– Хорошо.
– Знаешь, жизнь слишком коротка, как бы банально это ни звучало. Я понял это давно, но осознал лишь лежа на больничной койке. Теперь ты знаешь, что только мысль о тебе не позволила опустить руки. Поэтому сегодня я прошу тебя разделить со мной оставшиеся нам дни. Я прошу тебя больше никогда не убегать от меня.
Я смотрела на мужчину, в надежде поднявшего на меня глаза. Свою жизнь я отдала ему еще десять лет назад, но услышав прямое предложение, все равно не на шутку перепугалась. Хотя чего мне бояться? Жизнь коротка, без Макса же – жизни нет совсем.
– Обещаю.
Глаза моего спутника озарили восторг и любовь, казалось, наконец, все встало на круги своя. Мы. Вместе.
– Пойдем отсюда, – игриво шепнул Крылов, а я звонко рассмеялась. Он поднял руку, подзывая официанта, чтобы попросить счет.
– Подожду тебя на улице, – я поцеловала его в щеку, стараясь передать всю свою нежность и любовь этим простым жестом.
Выйдя из ресторана, я вдохнула воздух города, вновь связавшего меня с Максимом. Подойдя к краю тротуара, взглянула на свое отражение в лужице. Стоял тихий теплый вечер, наполненный терпкими запахами после прошедшего дождя, и я почувствовала себя невероятно счастливой, победно разбивая все свои маски, сливаясь в единое целое с девушкой из Зазеркалья.
– Ты победила, – кивнула я своему отражению. – Но если призом всегда был Макс, я готова капитулировать.
Мой шепот поглотил визг тормозов. Я вскинула голову и тут же увидела, что проезжавший мимо автомобиль не вписался в поворот. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как прямо на меня с огромной скоростью летит внедорожник, понимая, что не успею избежать нашего столкновения. Погибнуть именно так? Обрести покой и счастье секунду назад, чтобы в следующую все это было отнято тоннами железа, управляемыми, наверняка, пьяным водителем? Боже, как глупо…
– Вера! – услышала я крик, прежде чем меня поглотила темнота.
Прости меня, Макс.
Я не смогу сдержать обещание…