Вопреки

good_innings

– Вы даже не представляете насколько облегчили мне жизнь. Дело в том, – все так же улыбаясь, доверительно сообщила я ей, – что я просто не знала, как сказать Максу, что нам надо разойтись. Я выхожу замуж через месяц.

Шах и мат, сучка. Ты думала, что можешь переиграть меня? Ирина смотрела на меня, поджав губы. Я поднялась с качелей, пресекая любые попытки продолжения этого разговора.

– Передайте, пожалуйста, сыну, что я была вынуждена уйти. Я думаю, придумать правдоподобную причину для вас не составит большого труда. До свидания.

В этот момент в сад, где мы сидели с

его матерью, вышел Макс. На его лице отразилось непонимание. Мое сердце ухнуло куда-то вниз, не веря, что он мог предать меня, но гордость не позволила изменить тактику. Снежный ком озвученной лжи уже неумолимо несся по склону, попутно разрушая все то, что нам с Крыловым удалось создать.

– Что происходит? Мама? Вера?– он переводил взгляд между нами. – Куда ты собралась?

– К своему будущему мужу, видимо, – ехидно прокомментировала Ирина, а я даже не удостоила ее взглядом, вглядываясь в лицо любимого, которого готовилась не увидеть больше никогда в жизни.

– Мужу? Что за бред? Вера, что происходит?

– Передавай привет Инне.

Я развернулась на каблуках, оставляя Крылова застывшего в непонимании, и быстрым шагом пошла к выходу. Убежать. Скорее оставить позади этот дом с его неприятными обитателями. Достав телефон, я на ходу набирала номер такси, но пальцы дрожали. Почему это происходит со мной? Наивная дурочка, как я могла верить, что меня не предадут? Жизнь не любит резких поворотов, неумолимо возвращаясь на привычные круги. Так почему я решила, что с Максимом может быть по-другому?

– Вера!

Я лишь ускорила шаг. Да, что не так с этим телефоном?! Пальцы никак не попадали по кнопкам…

– Вера, – Макс поймал меня за локоть, – я не понимаю…

– Макс, – я ухмыльнулась, скрывая свою боль, – каких объяснений ты ждешь?

– Причем тут Инна?

– Спроси у своей матери. И еще, – я отцепила его пальцы от своей руки, – верни мне ключи от моей квартиры. Мой жених не терпит присутствия кого-то третьего в нашей постели.

У Крылова был такой оглушенный вид, что я на секунду подумала, что Ирина выдала желаемое за действительность, но Макс не отрицал, что знаком с Инной, тем проще было поверить в предательство. Мне, наконец, удалось набрать номер такси, и, назвав адрес, я повернулась к выходу, но вдруг услышала тихое:

– Почему ты так легко поверила моей матери? Нас с Инной никогда не связывало ничего больше простой интрижки на пару раз. Это было давно.

Максим подошел ко мне. Его дыхание скользнуло по моей шее, когда он прошептал:

– Не уходи. Я знаю, что ты солгала. Вера, прошу, не оставляй меня. Я люблю тебя.

В его голосе было столько мольбы, столько боли, что я почти поверила, что история про предстоящую свадьбу – выдумка его матери, как вдруг его телефон зазвонил. На дисплее значилось «Инна».

– А я тебя – нет, – улыбнулась я человеку, значившему больше, чем что-либо другое в этом мире, и поцеловала Макса в щеку. – Прощай…

Выйдя за ворота, я оказалась на дорожке между высоких заборов коттеджного поселка, где жили родители Крылова. Они давили на меня, словно неприступные стены, заставляя сбиваться с шага. У главных ворот меня ждало такси, сев в которое, я позволила появиться паре слезинок.

Все тело взрывалось от боли, и, закрыв глаза, я покачивалась на этих волнах, убаюкивая себя. Мне казалось, так будет проще переварить случившееся. Пока мы медленно ехали по дороге, петлявшей в перелеске, я уговаривала себя принять то, что больше никогда не увижу Макса.

– Бешеный идиот, – зло воскликнул таксист, а я почувствовала, как машину тряхануло от проехавшего мимо мотоцикла. – Смертник, мать его…

Дыхание перехватило. Идиот! Импульсивный идиот! Я подалась вперед, вглядываясь в стремительно уменьшающуюся точку, молясь, чтобы мои глаза ошибались. Воображение рисовало картинку аварии, и я ничего не могла с этим поделать. Макс не садился на мотоцикл только потому, что обещал мне не делать этого. Я слишком боялась за него. Но теперь его ничего не останавливало.

– Прибавьте газу, – приказала я водителю.

Я знала, что никогда не увижу Макса, но не желала, чтобы это случилось так…

Выйдя из СПА, чувствую себя собой прежней. Пара звонков и у меня на руках больничный лист на время моего отсутствия, благо я уже успела обрасти необходимыми связями, и подобный документ не был для меня проблемой. Завтра можно будет выйти на работу. Проверить рабочую почту не поднимается рука, но я все же звоню Полянскому, сообщить о своем выздоровлении.

***

Я сидела за столом. К концу подходила первая неделя, как я вышла на работу после того злосчастного корпоратива, на который мне так не хотелось идти. Этот праздник жизни выбил меня из привычного ритма. За время моего отсутствия накопилось много информации, которую я теперь разгребала. Погрузившись с головой в дела, я отвлекалась только на кофе. Обычно Лиза оставляла меня, склонившуюся над бумагами, когда за окном уже давно было темно, сегодняшний вечер не был исключением. Бросив взгляд на недопитый кофе, я поморщилась и встала размять затекшую спину. Решив, что на сегодня с меня хватит бумаг и электронных таблиц, я щелкнула выключателем, оставив кабинет освещенным только огнями вечернего города. Образовавшийся полумрак помогал расслабиться. Я меланхолично смотрела в окно. В соседних корпусах бизнес-центра все еще горел свет, между столами сновали припозднившиеся клерки. В одном из окон я приметила мужчину, державшего в руке бокал с коньяком или виски, в другом – парочку. Я села на стол, сжав руками чашку. Шея нещадно ныла, но мое жадное до успеха естество, как обычно, чувствовало лишь удовлетворение от проделанной работы.

– Ты изменилась.

Я вздрогнула, едва не расплескав еще горячий напиток на светлую юбку. Поздний визитер медленно подошел к моему столу. – Но ни перемена имени, ни другой цвет волос, не смогли обмануть меня, – он накручивает мой локон на палец, даря дрожь своим прикосновением. – Вера, почему ты так стремительно убежала?

Словно молнией меня парализовало, пригвоздив к столу, на котором я изображала расслабленную позу. Слышать имя, которое тщетно стараешься забыть, было так же мучительно больно, как и чувствовать прикосновения ожившего призрака из моего прошлого. Но я не могла позволить себе в одночасье разрушить образ, трепетно создаваемый последние десять лет.