Волшебник Ришикеша
Шрифт:
— Витя! Иди обедать.
7
Наверх
— Витя, ты можешь мне помочь? А то я свой чемодан с места не сдвину.
— Да, конечно. А где он?
— Там. Около моей комнаты.
Анна направилась к лестнице. Пять часов утра, солнце еще дремлет. Они покидали Ришикеш. Еще пятнадцать часов дороги, и их ждет высота 3800 метров. Пятнадцать часов. Похоже, здесь, куда бы ты ни решил отправиться, нужно вытерпеть это время, духоту, тряску, ноздри, забитые пылью так, что не можешь дышать. Испытание. Ступеньки закончились.
— Чай будешь? — Опять Ден со своим чаем. — Пойдем в тот, тебе там будет легче.
Чувство протеста побеждает, она выбирает первый. Полноватый коренастый шофер одаривает ее широкой улыбкой, беспощадно запихивая вещи в багажник. Появляется Витя. Налегке.
— Ну, все по местам. Аня, а где твой чемодан?
— Ты мне скажи.
— Я пришел, но там ничего не было.
— Весело.
Смех поднимается, щекочет нёбо. В аэропорту она почему-то все время боялась, что пропадут ее вещи, ее снаряжение, десять килограммов перевеса. Брови Вити озадаченно поднимаются.
— Эй, ты своего полосатого друга ищешь? Он давно уже готов в путь. — Улыбается Володя. — Мы его с Костиком захватили.
Жаль, но эту парочку Анна не может захватить с собой в качестве поддержки, ребята садятся на мотоциклы. А она — у окна. Медленно начинает уплывать город с его цветами и обещаниями. Витя бродит — туда-сюда, по канату между сидениями, между прошедшими днями, в лабиринте вопросов.
— А что значит эта нить на запястье?
— Она оберегает. Можешь снять, если хочешь. Только не бросай, привяжи на дерево. Вообще, когда надо, сама порвется, защитит.
— Мне нравится. Просто интересно.
С тобой — говорить.
— Такое странное чувство было на пудже, будто воронка света в груди. А как для тебя?
— То же самое. Так и должно быть.
И этого — не миновать.
Отходит. День разгорается. Вялено-вареный воздух потом покрывает кожу. Расстегиваются молнии, открываются бутылки. Цветная сандалово-фруктово-пыльная жизнь струится вдоль дороги, которая крутится, извивается, завинчивает тошноту в желудок. Наконец остановка. Шаги в зыбучих песках ступенек автобуса. Садится. В пыль.
— Укачало? — Склоняется заспанная Лола.
— Бедная девочка! Сплошные мучения! На, умойся. — Протягивает Рома воду.
Изумрудные штаны Вити мелькают в пыли, он не подходит к ней, поднимая рвоту к горлу. Но нет, держись, Аня. Прежде всего красота, ты же знаешь. Она ловит ртом воздух, кое-как справляется, смачивает виски. Снова тряска, ломота в пояснице, и вдруг — безысходность. Все более крутые повороты, все более вялые разговоры вокруг. Слипаются веки, но уснуть не получается. В Индии нет для нее сна. Только открытое море снов.
Колеса по рельсам — дзин-дзин — успокаивает. Жаркая южная природа перетекает в спокойную темно-хвойную, осеннюю. Многочисленные повязки, кажется, прилипли, срослись с кожей, но на самом деле уже затянуты порезы сухой бурой корочкой,
М-м-ма-м-м-а… Мама укутывает в плед. Мама варит какао. Полны ужаса и слез глаза мамы.
Захлопнувшаяся дверь. Без вопросов. Безликое безразличие привычного распорядка дня. Ее отец.
Она одна в черном поле вспаханной земли, где ноги вязнут в грязи. Чужая комната, не ее фотографии в альбоме, и кружка со смешным котенком — не ее… Стены шепчут, движутся в мутном пространстве неясных звуков. Наваждение бессонницы не позволяет начаться дню, всегда темно, всегда страшно. Здесь, сейчас, что может с тобой случиться? Но что-то может… Не закрывай глаза.
— С Аней надо что-то делать.
Может, поговорить, папа?
— У нее с головой — не в порядке.
А ты знаешь, сколько часов мне наводили там порядок?
— Мы здесь бессильны. Обратимся к специалистам. Мне говорили об одной клинике…
Сомкнуты руки мамы на груди в возгласе отчаяния.
Вещи собирать? Ни к чему. В новой жизни она ничего не сможет из этого надеть: рваные джинсы, футболки с мультяшными героями… Сапоги — кожаные, высокие, корсет — плотнее, юбка — уже… Прощай, плюшевый лев, прощай, принцесса с потрескавшейся алой краской на губах. Завял ваш Нютик. Теперь есть только Анна. Одна в незнакомом городе — что могла она раньше знать о Москве? Школа, качели во дворе, шиповник под окном — зацвел, да иногда «экскурсии» в центр.
Анна…
— Сейчас у нас будет время поесть и немножко отдохнуть. Не разбредаемся. Идите за мной и Свами, для нас уже все накрыто в кафе.
Маленький пестрый городок, последний всплеск жары, дальше — выше, холоднее. Серая сумка через плечо, шаги по одной линии — привет из модельной жизни.
— Ну, как дорожка? — Ден. Даже хорошо, что он, что с вопросами.
— Трясет.
— Надо было в маленький, со мной садиться.
— Возможно. — Смотрит на далекий маяк во главе группы — изумрудные брюки Вити.
Столы вместе, полумрак, скрип вентиляторов, очередь в туалет-дырку. Анна закатывает штаны, открывает кран, вода прямо на пол, от грязных брызг мороз по коже. Возвращается в зал, садится рядом с призывно улыбающимся Деном.
— Тебе положить?
— Давай. — Забрасывает ее тарелку рисом, овощами, заливает зеленовато-коричневым соусом.
Взгляд Вити. Искоса. На долю секунды. Оценивающий, тревожный, мечтательный. Рождающий тоску в ее сердце.
— У-у… вкусно. — Таня смешивает все содержимое своей тарелки и любовно заворачивает в чапати. — Я такая голодная! Ден, это что там, манго? Дай сюда, лучше два. А можешь просто рядом поставить тарелку?