Волк Спиркреста
Шрифт:
Яков
— Ты не учишься на своих ошибках, Блэквуд?
— Я учусь на своих ошибках, Кавински. Проблема в том, что она не учится на своих.
Наше воссоединение было не совсем обычным, но, опять же, Закари Блэквуд — единственный друг, с которым я регулярно вижусь. Я даже провел прошлое Рождество с ним и его Теодорой в их квартире в Оксфорде, и хотя я не имел ни малейшего понятия, о чем они говорили половину времени, это был лучший сон за весь год. Мы расстались, пообещав
Я пока не осилил первые пятьдесят страниц, но я и не ожидал, что увижу его так скоро.
— Ты думаешь, это ее вина? — спрашиваю я, глядя из окна такси на пролетающий мимо серо-зеленый Лондон. — Вся эта история с преследователем?
— Конечно, это не ее вина. — Закари вздыхает и проводит рукой по лицу.
Несмотря на то, как часто я его вижу, Закари никогда не меняется. Время течет по нему, как вода по камню. Он выглядит так же, как и в Спиркресте, — в шерстяном джемпере, кожаных мокасинах и очках в золотой оправе.
Но сегодня он впервые выглядит старше. Обеспокоенным.
Усталым.
Я замечаю это сразу же, как только он забирает меня из аэропорта. Даже в тусклом полумраке затемненных окон его частного такси я вижу, как хмурится его лицо, как страх таится в его глазах.
Я не привык видеть его таким, и мне это чертовски не нравится.
— Я просто хочу, чтобы она была в безопасности — почему это так сложно? — Закари с гримасой покачал головой. — Ей двадцать один год, ради всего святого. Я думал, что защищать ее станет проще, а не сложнее.
— Ей не нужна твоя защита.
Это суровая правда, и Закари должен ее услышать. Я слишком уважаю его, чтобы не сказать ему это в лицо.
Но он не собирается слушать. Я бы не послушал. Когда дело касается Лены, здравый смысл улетучивается в окно, и единственное, что остается, — это первобытное желание защищать и оберегать. Я чувствовал то же самое первобытное желание все эти годы, когда Зак впервые попросил меня защитить его младшую сестру, так как же я мог не послушаться?
Не то чтобы это имело для нее значение. Ей все равно, что он чувствует; она просто хочет быть свободной. А почему бы и нет? Разве не этого мы все хотим?
— Почему бы ей просто не переехать? — спрашиваю я, бросая на Зака косой взгляд. — Держать новый адрес в секрете? Компромисс и все такое.
— Она не хочет отдавать квартиру. — Зак качает головой. — Я пытался.
— Не могу ее винить. — Я показываю жестом на жилой дом, перед которым припарковалось такси. — Милое местечко. Найтсбридж, да? Чертовски шикарное.
— Не настолько шикарное, чтобы рисковать быть убитой в собственной постели, — мрачно бурчит Закари.
Я выпрямляюсь и хлопаю его по плечу. — Этого не случится. Я ведь теперь
Закари кивает, но уверенность на его лице быстро исчезает, сменяясь мрачным отчаянием.
— Она будет очень зла, Кав.
— На тебя, да. Она уже ненавидит меня.
— Она не ненавидит тебя.
Зак говорит это как утверждение, но его глаза вопросительно расширяются.
— Она ненавидит мои гребаные кишки. Не удивлюсь, если она снова вызовет на меня полицию.
— Она тебя не ненавидит. — Закари нахмурился. — Она взяла тебя в Париж, не так ли? В наш последний год в Спиркресте.
— Потому что этого хотели ее друзья.
— Ну, да, и потому что ты заслуживаешь доверия и можешь обеспечить ее безопасность. — Рот Закари искривляется. — Правда…?
Я смеюсь. — Неправильно. Она взяла меня, потому что я слишком чертовски туп, чтобы иметь хоть одну самостоятельную мысль, и буду просто делать то, что мне скажут, как собака.
— Она так сказала?
— Да.
Закари медленно моргает, его умные глаза изучают мое лицо.
— Мне жаль, Кав. Ты не тупой, и ты не собака.
Я думаю о том, как Данил Степанович заставлял меня бегать по Москве, выполняя его приказы, как отец дергал меня за поводок и отправлял в Лондон убивать журналистов. Я ухмыляюсь Захару. — Ты свистнул, и я пришел, да?
— Все не так.
Закари кажется настолько искренне пораженным идеей, что мне приходится бросить ему кость. Иронично.
— Успокойся, парень. Это шутка. Я не собака, не надо со мной так обращаться. Хорошо? Все в порядке.
Он вздыхает и проверяет свой телефон. — Лучше поднимись.
Мы выходим из такси, и я достаю из кармана коробку сигарет. — Ты сказал ей?
— Нет, Кав, не сказал. Я боялся, что она… Боже, я даже не знаю. Накричит на меня. Убежит. — Закари издал усталый смешок, проведя руками по лицу. — Вызовит полицию на нас обоих?
Я пожимаю плечами — это определенно возможно — и следую за Закари в жилой дом. Внутри он еще более причудливый, чем снаружи, с большими мраморными камнями, старомодными лампами, свисающими с потолка, и лифтом с бронзовой решеткой. Я жестом показываю на потолки.
— Никакого видеонаблюдения?
— Очевидно, нет, — говорит Закари, ведя меня к лифту. — Вот почему мне нужна твоя помощь. Думаешь, сможешь найти парня?
— Я могу попробовать. — колючка Захара, вероятно, собирается максимально усложнить мне задачу, но я не говорю этого Закари. — Что мы будем делать, если найдем его? Убьем его?
Закари колеблется. Он смотрит на меня так, будто не знает, шучу я или нет.
— Это заманчивое предложение, — говорит он наконец. — Но давай решим, когда приедем туда. А пока ты не будешь против, если ты присмотришь за ней? Я знаю, что прошу многого, Кав, и я и так уже задолжал тебе целую жизнь.