Вкус дня
Шрифт:
– Заткнись.
– Долго мне ещё ждать? – Гелиос глухо простонала, когда Тиамат прикусил сквозь ткань отвердевший сосок. – Ты уже убиваешь?
– Начинай, – выдохнул он, встав с кресла, легко подняв Гелиос на руки. – Молить о пощаде.
– Ты обращаешься ко мне, – она провела пальцами по его линии челюсти, мягко поцеловала в щёку, оставляя на коже след от помады. – Или к моей одежде, которую вечно рвёшь?
– …извинений не жди.
– У меня сотни способов выбить их из тебя.
– Да? – Тиамат поставил Гелиос на ноги и толкнул на кровать, заставляя упасть на пружинный матрац. Она попыталась подняться, но он накрыл её губы поцелуем, заставляя
– А что… будет ещё раз? – с трудом произнесла Гелиос, когда Тиамат дрожащими руками осторожно стянул с плеч лямки платья.
– Я же сказал, деньгами ты со мной не расплатишься.
– Вот дерьмо…
Тиамат провёл языком по ореолу соска, прикусил его, оттянул зубами. Гелиос изогнулась, пальцами зарывшись в его волосы, ладонью случайно задев рога. Стягивая платье, Тиамат спускался поцелуями ниже, оставляя на коже влажные следы. На этот раз он действовал аккуратнее, и отбросил одежду в сторону, вместо того, чтобы разорвать её. После, окинув взглядом обнажённое тело, он медленно облизнул губы. Какой бы стервой Гелиос ни была, своё звание Прекраснейшей она оправдывала. Её тело было стройным и подтянутым, что не могли скрыть её дорогие тряпки. А вот белесые, едва заметные шрамы Тиамат увидел впервые.
Он провёл двумя пальцами по шраму, тянущемуся от нижних рёбер до низа живота, скользнул к половым губам, надавил на них. Белья Гелиос перед свиданием предусмотрительно не надела.
– Где твоя грубость, лордёныш? – она приподнялась, качнув бёдрами.
– Там же, где и твоя дерзость, – Тиамат улыбнулся, пальцами игриво и небрежно скользя вдоль нижних губ, раздвигая их, проникая внутрь на глубину фаланги. – Ах да… для неё ты слишком сильно намокла.
– Тебе кажется, – она натянуто улыбнулась, жаркими ладонями скользнув по его телу. Бледность Гелиос резко контрастировала на фоне синей кожи Тиамата. – Ты меня ни капельки не возбуждаешь. Наклонись и проверь.
Он улыбнулся после недолгой паузы.
– Я ещё ни одной не отлизывал.
– Я уже смирилась, – Гелиос поднялась и провела ногтями по торсу Тиамата, заставив его дёрнуться от щекотки. – Что тебя всему нужно учить.
– Ложись обратно, сука.
– А ты меня заставь.
Тиамат склонился и мягко поцеловал Гелиос в губы сразу перед тем, как засунуть в рот влажные пальцы. И вкус, и запах ангела возбудил его сильнее, чем демон на то рассчитывал. Игривый взгляд, красивое тело и дразнящая улыбка. У Тиамата закружилась голова. Гелиос дважды едва не убила его и каждый раз хамила, однако он сходил с ума от желания.
– Я свяжу тебя и засуну в рот кляп, – прошептал он.
– Из нас двоих, – она провела языком по своим клыкам. – Связан будешь только ты. А теперь используй язык по назначению… или тебе проще, когда тобой повелевают?
– Мне проще, когда ты не такая сука.
– Тогда мне повезло, что ты не боишься трудностей.
Тиамат глухо выдохнул и опустился на колени, мягко прикусив кожу чуть ниже пупка. Гелиос шумно выдохнула, пальцами зарываясь в его волосы.
– Показать тебе, где клитор?
– Заткнись.
И в подтверждение своих слов, Тиамат провёл языком по чувствительной точке, вглядываясь в лицо девушки, обхватил губами, надавил. И улыбнулся, услышав сорвавшийся с губ девушки стон. Он целовал её со всей нежностью, на какую только был способен, неторопливо проникая внутрь пальцами, создавая кончиками вибрацию. Он знал, как доставить удовольствие женщине, «учился» этому с фиолетовыми демоницами – воплощениями
И чувствовал себя потрясающе. Гелиос изгибалась, стонала, не могла вставить ни единого язвительного замечания, и Тиамат впервые чувствовал власть над ней. Её запах сводил с ума, жар тела заставлял дрожать от нетерпения, а стоны и плавные движения сулили наслаждения. Тиамат на мгновение оторвался от ласки и прикусил бедро Гелиос, пытаясь унять растущее возбуждение.
– Хах… – выдохнула она. – Не оста-а-ах..!
Тиамат улыбнулся, пальцами резко и грубо проникая внутрь. Впервые у него получилось заткнуть надменного ангела, и он собирался пользоваться своим умением при любой удобной возможности. Заставив его быть снизу, Гелиос допустила ошибку и теперь медленно теряла контроль над ситуацией. Сейчас Тиамат мог делать с ней что угодно – Гелиос всё равно была слишком возбуждена, чтобы сопротивляться.
Но ему было интереснее ощутить её оргазм. Языком, пальцами, ртом. Услышать томный стон, увидеть во взгляде загадочный блеск, почувствовать, как её пальцы стискивают его волосы. Поэтому он продолжил лизать, целовать, сжимать и грубо проникать пальцами, с похотливой манией слизывая проступающую влагу. Утром он возненавидит себя за разврат. Утром Гелиос будет дразнить его за это. Сейчас же он наслаждался близостью и изо всех сил стремился доставить удовольствие своей…
…госпоже?
Тиамат на мгновение зажмурился. Даже мысленно он не позволял себе так обращаться к этой надменной, высокомерной дряни. Он не нижний. Он никому в жизни не подчинялся.
– Нммхах!..
Никому и никогда.
Гелиос задрожала в его руках, невольно двигая тазом навстречу пальцам, крепко прижимая его лицо к своей промежности. Он глухо дышал, срываясь на рык, жалея, что не способен испить её удовольствие.
И, даже когда она испытала оргазм, Тиамат не остановился, желая по-своему приятно отомстить ей за их предыдущий раз.
В эту ночь они были слишком заняты, слишком поглощены друг другом, чтобы ощутить, что из своего плена сбежала королева вампиров.
Восьмая ночь
Запросить разрешение на посадку в аэропорте Пеории было сложно, но отказать королеве вампиров в её приказе – и сложнее, и опаснее, и чревато последствиями. Антарес сильна, и экипаж самолёта чувствовал это. Она запросто могла мановением руки лишить их жизни, могла стукнуть острым каблучком и развалить самолёт на части. А могла и не делать этого. Её глаза во тьме сияли, словно огоньки свечей, её прекрасное лицо было бескровным, без намёка на эмоции, её власть пронзала иглами мозг и впивалась в сознание. Непредсказуемая, властная, сильная. Детей Центаури не удивляло, что отец предложил ей свою дружбу, а не убил, когда была возможность.
Почему она бежала от своего нового супруга – оставалось загадкой. Ещё большей загадкой для семейства Центаури были друзья королевы. Стая белых волков-оборотней, чей вожак с мрачным видом смотрел на Антарес, но не рычал, не огрызался, и вообще ходил, прижав меховые уши к голове и опустив хвост. Собачки своим видом выводили из себя вертигров, которые без конца точили когти и зубы о сидения в самолёте. Их альфа – чёрный тигр, свернулся клубком на кресле рядом с Антарес. Двухметровый дракон, принявший облик человека и пускавший кольца дыма в датчики; парочка молчаливых людей; королева демонов и её советник; падший ангел. Но сильнее всего Центаури удивились, увидев надевшего серебро Кетцалькоатля.