Вкус дня
Шрифт:
– Королева, – буркнул вервольф, прижав к голове белые уши. – Не хочу злить, но скоро рассвет.
– А что, – зевнул вертигр, потягиваясь и тут же вставая между королевой и волком-оборотнем. – Не взял крем для загара, дворняжка?
– …нас приглашают, – ответила Антарес, и её голос прозвучал отстранённо и печально, словно зимний ветер, воющий меж ветвей.
– Кто приглашает? – прорычал дракон, втиснувшись между тигром и волком.
Антарес не ответила. Задержала взгляд на людях внизу, провела языком по острым клыкам. Она была голодна, это можно было понять по холоду, идущему от её кожи. Кетцалькоатль, второй кровопийца на борту, тоже давно не питался, но,
Она спустилась. Властно стуча каблуками, виляя бёдрами, улыбаясь одной из своих самых лукавых улыбок. Властная, непредсказуемая, внушающая ужас, она, тем не менее, оставалась невероятно привлекательной. Однако одного природного обаяния всегда было мало, чтобы заткнуть пару надоедливых людей. Потому вдоль взлётной полосы вновь прокатилась волна давящей, первобытной силы.
Люди схватились за шеи. Их лица начали багроветь, потом синеть; они царапали себе горла, со ртов сначала потекла пена, а потом и пунцовая, пузырящаяся кровь. Она текла из пытающихся поймать воздух ртов, из глаз, из носа и ушей. А Антарес, холодно улыбаясь, смотрела на них свысока, упиваясь бессмысленным насилием. И, несмотря на голод, она не использовала этих людей для пищи. Как и Кетцалькоатль.
Центаури стиснули зубы. Именно с подобным их учил бороться отец: с безумием бессмертных, с их вечной жаждой крови и отвратительной жестокостью. Рука одного из них потянулась к пистолету с серебряными пулями. И, стоило ему сжать оружие в ладони, ощутить его вес и мощь и взвести курок, как он в ту же секунду обратился в камень.
Центаури дёрнулись от такой демонстрации силы. Королева демонов, Дивена, смотрела на них сквозь стёкла очков, держа руки в карманах. За всё время перелёта она не проронила ни слова, ни разу не приняла демонический облик, и практически не отрывалась от своих древних книжек.
– Незаконное хранение оружия, – с усталой улыбкой произнёс золотой демон, советник Дивены. – Угроза жизни и здоровью физического лица, а также множественные случаи убийств высокопоставленных вампиров и ангелов. Моя прекрасная королева милосердна и заставит вас гнить в каменной оболочке. Я же, – Аваритиа сверкнул яркими золотыми глазами. – Вас из судов не выпущу вместе с вампирским герцогом.
Демонов убить несложно. Они смертны, у них нет мгновенной регенерации, да и огромная физическая сила свойственна только красной расе. Но вот сопротивляться их ментальным способностям невозможно. Дивена – белый демон, воплощение гордыни, она своей силой воли подчиняет других существ и обращает их в камень. Аваритиа – золотой, и, от его сил у всех Центаури заскрипели зубы, стоило им подумать о возможных затратах.
Они молча опустили руки и покорно склонили головы. Дивена, горделиво тряхнув белоснежными волосами, прошла мимо них.
– А..? – прохрипел один из детей, осторожно обращаясь к Аваритиа и показывая на своего окаменевшего приятеля.
– Я уговорю Её Величество вернуть его к нормальному состоянию, – он одарил собеседников елейной улыбкой. – За отдельную плату.
Они спустились по трапу, вновь объединяясь в большую разношёрстную компанию. Элегантная королева вампиров, угрюмый десятикрылый ангел, деловитые демоны, мрачный падший, два неприметных человечка и вечно матерящиеся друг на друга оборотни. Дивену всякий раз выводил из себя этот зверинец.
– Здесь владения моих сюзеренов Мардука и Амаруту, – произнесла Дивена, подойдя к Антарес. – В их подземных городах вы найдёте достойное дневное убежище.
– Нас приглашает другой, – только и ответила Антарес. – Недорубок,
– Слышу, – Кетцалькоатль нахмурился, окинув Антарес долгим взглядом. – Малолетка.
Он хмыкнул, увидев мелькнувшую на лице Антарес тень. Он любил эту женщину. Любил так преданно, так нежно, как умеет только человек, постоянно терявший близких, постоянно сталкивавшийся с болью и разочарованием, постоянно встречавший на своём долгом жизненном пути предательство и обман. И всё же, даже спустя тысячу лет после обращения в ангела, в его сердце теплился маленький, уютный огонёк надежды, вечно толкавший его в сражения и заставлявший испытывать чувства.
В том числе и желание обладать.
– Приходи ко мне в покои, – произнес он, сделав шаг вперёд. – Когда снова почувствуешь… «голод».
– Это я уже слышала, – ответила она. – Двести лет назад. Никогда не сомневалась в том, что ангелы туго соображают.
– Это я тоже слышал, – он ласково улыбнулся. – Примерно в то же время.
Антарес отвернулась. Она хотела сделать шаг сквозь пространство, и за одно лёгкое движение оказаться как можно дальше от аэропорта, как можно ближе к тому, кто так настойчиво звал её. Но она была не одна. И, если оборотни могли подстроиться под её скорость, то демонам и людям такая задача не под силу. Она перевела взгляд на двух людей, тесно прижавшихся друг к другу. Сенекс и Мишель. Сестра и брат. Пара неразлучных инфицированных, способности которых оказались полезны для Антарес.
И которых испортил новый король вампиров.
С одной стороны, она не хотела оставлять их в одиночестве. С другой, смертные существа сейчас были для неё балластом. Зов усиливался, давил на сознание, накалял нервы, смешиваясь с мучившей королеву жаждой крови.
Антарес глубоко вдохнула. Стояла зима, но из-за зова в воздухе витали давно забытые запахи цветов, Солнца, лета. Запахи, которые всегда доносились из гроба…
Из гроба, в котором спала Гелиос.
– Дивена, – произнесла Антарес. – Позаботьтесь о моей свите. В том числе и о вшивых шавках моего мужа.
Вожак вервольфов глухо зарычал, но покорно опустил голову и поджал хвост.
Антарес оставила их. Скользнула сквозь пространство тихая, как вздох, лёгкая, как шепот. До рассвета оставались считанные часы, и, кто бы её ни звал, он должен быть готов, что день Антарес проведёт у него, спасаясь от света Солнца.
Она скользила сквозь тьму, следуя в незнакомом городе за таинственным голосом, совершенно не зная, куда шла и зачем. И всё же, несмотря на развившуюся паранойю и недоверие к окружающим, она не могла сопротивляться. Кто бы её ни звал, он был старше, сильнее, древнее… обладал той мощью, которая даже не снилась Ангетенару. Антарес чувствовала, что приближалась. С каждым вздохом, с каждым шагом
С каждым проклятием в сторону последовавшего за ней Кетцалькоатля.
Он летел достаточно высоко, чтобы из-за травмы не врезаться во что-нибудь, и достаточно далеко, чтобы Антарес смогла атаковать его или воздействовать на его разум силой.
В какой-то момент она замерла, определив источник зова. Он шёл от старинной церкви с чёрными стенами, красные шпили которой пронзали ночное небо. И на этот зов, в ответ на эту могущественную волю, с местного кладбища вылезли древние, давно разложившиеся мертвецы. Они ползли к церкви, срывали ногти, скребясь в её двери, набрасывались друг на друга, пытаясь побороть внезапно охватившее их желание вернуться к жизни. Антарес потянулась к ним своими силами, но не ощутила отклика. Она не могла подчинить своей воле этих зомби. В эти останки по чьей-то упрямой воле вернулась душа.