Вкус дня
Шрифт:
– После неудачи Бетельгейзе бросил её в подвал на съедение крысам, – продолжал Мидас, вырвав Тиамата из морока дежавю. – Ну а спустя тысячу лет нашу королеву обнаружил Ангетенар. В дневниках он пишет, что хотел провести вечность в пьянках, войнах и женской ласке, но был сражён красотой Гелиос и подался в науку, чтобы вернуть её к жизни. Порой, кстати, он называет её Еленой Троянской, порой – прекраснейшей. Милорд?
– Чего?
– Ты уже рвёшь и мечешь от гнева?
– С чего бы?
– Как бы тебе сказать? Я бы не обрадовался, узнав, что бывший парень моей девушки – король, мать их, вампиров.
– Он мёртв, – Тиамат закрыл глаза. – И не знаю я никакой
– Ты не умеешь лгать. К тому же, никто не мёртв навсегда, милорд.
– Отбой.
Тиамат втёр в пепельницу докуренную сигарету. Всё правильно. Инфицирование шло полным ходом, иммунитет Тиамата реагировал на заражение, и потому после укуса ангела страдало не только его тело, но и разум. И ему, без его ведома и желания, передалась часть воспоминаний Гелиос. Подобное происходило со всеми инфицированными, из-за чего у них часто проявлялся стокгольмский синдром. В момент укуса, как и в момент погружения в чужие воспоминания в целом мире не существует никого, кроме кровососа и его жертвы. Жертву убивают, совершают над ней насилие, используют, а она думает только о том, что ни с кем в мире не была так же близка, как со своим убийцей. Её кровь течёт в мёртвых венах, заставляет биться нечеловеческое сердце, дарит жизнь; саму жертву при этом обнимают, жаждут, хотят, принимают. Её не осуждают за ошибки прошлого, не отворачиваются от неё, не отвергают и не оставляют в одиночестве. Наверное, поэтому незрелые люди, если им удаётся выжить, сходят с ума от любви к бессмертным. Монстры дают им именно то, чего им недостаёт, то, что им не в состоянии дать обыкновенное окружение. Любовь. Больную и извращённую, но любовь.
Тиамат нахмурился, глядя в окно на розовую полосу рассвета. Итак, теперь он знал, что жизненный путь Гелиос непростой. Бесконечные войны, кровопролития, поражение, плен и, как следствие, ощущение полной беспомощности и ненужности в этом мире. Вот только это не должно вызывать сострадания. Гелиос – всё ещё жестокий монстр, который едва не лишил Тиамата жизни, который в открытую убивает людей и воскрешает личную армию. К тому же, она заслужила всё то, что с ней произошло. Этого забывать нельзя, какие бы видения ему ни явились и сколько бы дежавю он ни испытал. В противном случае Тиамат рисковал поддаться её дьявольскому обаянию, а этого простить он себе точно не сможет. К тому же, из-за неё он теперь не сможет истреблять нежить и, вероятнее всего, спокойно жить. А за такое одного убийства Гелиос будет мало.
Он принял душ, позавтракал позавчерашней пиццей, оделся в выстиранную униформу. Чёрная рубашка с коротким рукавом, брюки, фуражка. Одежда простая, удобная, сшитая индивидуально по меркам Тиамата. Но какой же эффект она оказывает на женщин! Тиамат хмыкнул, пристёгивая кобуру к ремню. Он чувствовал, сегодня удачный день для охоты либо на Гелиос и её паству, либо на слабый пол.
Но для начала нужно отчитаться перед руководством. Тиамат закурил, садясь в автомобиль. Ему предстояло объяснить парочке твердолобых идиотов, как он допустил нападение на полицейских, как упустил преступника и почему оказался некомпетентным экспертом по нежити. Его не уволят, Тиамат был в этом уверен. Проколы случаются у всех, да и, к тому же, он сам пострадал от нападения Гелиос. Более того, проблемную нежить он уже целых четыре года выслеживал и ликвидировал в одиночку, и другого такого специалиста в Джексонвилле не было.
Тиамат затормозил на парковке у полицейского участка. Припарковаться он не смог из-за странно знакомой кучи хлама, выложенной на его парковочном месте в форме сердечка. Он вышел, поднял пустую
– Сучка.
Он надел перчатки, достал из багажника мешок и собрал все свои нехитрые ловушки. Гелиос обнаружила и обезвредила каждую, что он оставил в её квартире, заботливо сложила золотые иглы в пластиковый коробок, даже вложила бинт в бархатную шкатулку. Тиамат хмыкнул, на всякий случай понюхав марлевый рулон. От Гелиос он ожидал всего, в том числе и того, что этот белоснежный бинт уже побывал внутри неё, прежде чем оказаться в руках Тиамата. И демон не знал, хотел ли он этого или только ожидал.
Он припарковался и вновь окинул взглядом здание полицейского участка. Густое облако страха нисколько не рассеялось, только сконцентрировалось, готовое вылиться массовой истерикой и нервными срывами. Тиамат испил этого концентрированного ужаса и едва не потерял равновесие от резкого головокружения. Чем больше страха он пил, тем лучше и качественнее управлял им. То, что умел Тиамат сейчас, было не пределом возможностей демона. Его далёкие предки держали в перманентном ужасе целые государства, и он хотел однажды повторить их успех.
Если, конечно, доживёт до этого дня.
Тиамат прошёл к своему рабочему месту, бросил на стол напечатанный прошлым вечером отчёт. За каждую сверхъестественную тварь приходилось отчитываться, и одно секундное убийство всегда сопровождалось нудной бумажной волокитой. Отчёт по Гелиос был неполным. Тиамат только предполагал, что это ангел в ранге начала – с двенадцатью крыльями, – но для таких смелых утверждений у него слишком мало информации. Одного воскрешения трупов и контроля сознания мало, чтобы признать ангела высшим существом. Нужно было более красноречивое доказательство.
Тиамат провёл ладонью по шее, расчёсывая место укуса. Рана больше не доставляла дискомфорта – видимо, тело уже привыкло к инфекции и теперь ни одна кровавая магия это не исправит. Чёрт. Чем же она его заразила? Телекинезом? Подавлением воли? Суперсилой? Как узнать о новых способностях без вреда для окружающих?
Тиамат тряхнул головой и поднялся со стула. Нужно было подготовиться к совещанию, проверить проектор и придумать, как донести информацию до перепуганных полицейских и не вызвать в них лишней паники. У Тиамата был подготовлен текст, содержащий нейтральную информацию о природе Гелиос, но даже этот сухой материал казался ему слишком жёстким. Впрочем… ну и что? Если эти хлюпики испугаются одного единственного ангела, им не стоило идти в полицию.
Он зашёл в комнату с проектором, подключил свой ноутбук, проверил документы. У него были фотографии Гелиос, сделанные при задержании, пара видео с камер видеонаблюдения. На снимках Гелиос дерзко ухмылялась, на камерах… двигалась слишком быстро, чтобы техника могла уловить её движения. Это Тиамат сильнее всего ненавидел в бессмертных. Мало им вечной жизни, так они должны быть сильными, быстрыми, практически неуязвимыми. Впрочем, в этом был даже своеобразный плюс. Иначе их было бы скучно устранять.
Тиамат не поднял взгляда от экрана, когда дверь в кабинет открылась, и закатил глаза, услышав стук дамских каблуков. Какой полицейский будет ходить по участку в настолько неудобной обуви?
Действительно, какой? В его участке все люди, даже недавние школьники, строго соблюдали предписанный устав…
– Надо же, – раздался бархатный, игривый голос из-за плеча Тиамата. – Ты так по мне соскучился, лордёныш?
Тиамат вздрогнул, когда мягкие, тёплые руки обвились вокруг его плеч, сжали в ласковых, практически любовных объятиях.