Вкус дня

Бард Михаил

– Бог Солнца, – произнёс один из присутствующих. – Который ездил по небу на золотой карете.

Гелиос закатила глаза, и это не укрылось от взгляда Тиамата. Он хмыкнул. Теперь и у него было чем поддеть её, раздразнить – осталось только воспользоваться этой информацией в нужный момент.

– А Елена Троянская?

Тиамат улыбнулся нахальнее, заметив мелькнувшее на лице Гелиос удивление. Это имя тоже принадлежало ей. Точнее говоря, той женщине, что часто появлялась в свете, носила роскошные одежды и своим нахальством и смелостью вызывала восторг у правителей и зависть у их спутниц. За Елену боролись

на смерть, после её отказа совершали самоубийство, перед ней преклонялись, как перед божеством. Гелиосом она становилась, надев тяжёлый мужской доспех и расправив сияющие солнцем крылья. Причина этой двойственности была проста: в века патриархата мужчины на поле битвы охотнее вставали под руководство другого мужчины, нежели считались с мнением женщины. Гелиос не пыталась изменить общество, она подстраивалась под него и существовала в нём, потому что общество помогало ей приблизиться к цели. Убить Бетельгейзе и Огму. Ради этого можно было проглотить гордыню и откликаться на два имени.

– Всегда знала, что Ангетенар – трепло, – произнесла она.

– Прекраснейшая, – буркнул полицейский. – Тебе мифы в голову ударили, Центаури? Ближе к делу!

– Именно, – Гелиос улыбнулась, закусив нижнюю губу. – Я тоже хочу… побыстрее.

Тиамат нахмурился, стараясь сохранять невозмутимое выражения лица, но в каждом его движении было заметное напряжение. Гелиос скользила по нему взглядом, изучая, рассматривая, оценивая. Чёрная строгая форма полицейского была ему определённо к лицу. Жаль только, что высокий воротник скрывал следы от укуса на шее.

– Это имя валькирии, – Тиамат показал фотографии Гелиос на проекторе. – Гелиос и, предположительно, Елена. Хищник? Да. Безрассудна? Да. Нападёт в открытую? Да.

– Особенно на маленьких лордов.

– Кстати говоря, – Тиамат засунул руки в карманы штанов. – Хоть один из вас сегодня додумался надеть золото?

Он окинул взглядом присутствующих, изо всех сил стараясь игнорировать Гелиос. Никто не поднял руки, не продемонстрировал украшение, не дал понять, что он пришёл подготовленным. Гелиос улыбнулась, слегка оттянув воротник блузки, игриво сминая пальцами ткань. Тиамат закатил глаза, демонстрируя безразличие.

– А придётся, – продолжил он. – Лучшая стратегия в борьбе с Гелиос – носить золото и не. Связываться. С Гелиос.

На этот раз она промолчала, надменно вскинув голову и переложив ногу на ногу. Тиамат до боли сжал челюсти. Даже в таком простом движении было что-то ненормально эротическое, возбуждающее. И демон, уже разогретый до начала презентации, сейчас остро реагировал на каждый жест ангела. Она была не просто смелой и наглой. Она была опасной.

– Как и другие валькирии, она быстрая и сильная, – Тиамат запустил запись с камер видеонаблюдения. – Сосёт кровь…

– …и не только.

Тиамат поднял раскрытую ладонь, его пальцы заметно подрагивали. Видимо, он и сам хотел пошутить подобным образом.

– Плюсом ко всему, – продолжил он, прерывисто выдохнув. – Она контролирует тех, кто ниже в иерархии. В том числе и мертвецов. Так что… если в морге участка остались трупы валькирий, то их следует передать на утилизацию. Гелиос не воскресит прах.

– Откуда такая уверенность? – спросил полицейский.

– Так действует некромантия. Нельзя заставить работать органы, если их нет.

–

Один твой орган я заставляю работать и без некромантии.

– Ты, – Тиамат хмыкнул, подавшись вперёд. – Прекратишь себе льстить или тебе помочь?

– Язвить ты тоже не умеешь, – хмыкнула Гелиос. – Боже, сколькому же тебя нужно научить.

Тиамат закрыл глаза и отвернулся к экрану. К его щекам прилил жар, и он не хотел, чтобы Гелиос это заметила.

– Её возраст – более двух тысяч лет, – продолжил он. – Предполагаю, это древнейшее существо на планете.

Гелиос прыснула от смеха, и Тиамат дёрнулся. Это снова пустая издёвка или демон сказал невероятную глупость?! До встречи с Гелиос он и вовсе предполагал, что в мире не было никого древнее североамериканского короля вампиров и единственного на континенте десятикрылого ангела. Ангетенару на момент смерти было около тысячи лет, а ныне живущему Кетцалькоатлю – тысяча сто. Со своим образом жизни и склонностью драматизировать кровососы долго не живут.

– А ещё это существо – начало, – продолжил Тиамат. – Генерал валькирий.

– Надо же. Хоть где-то ты попал в яблочко.

Тиамат скрежетнул зубами. Почему каждая её реплика так сильно сбивала с мысли? И, что более важно, почему, несмотря на свою злость, он заводился ещё сильнее? Его просто дразнила стервозная женщина, которая при желании могла разорвать его на части. Тут, буквально, не было ничего сексуального.

– Просто заткнись, – с невозмутимым видом ответил он. – И я попаду ещё и в тебя.

Полицейские присвистнули и захохотали. Они реагировали несерьёзно, не чувствовали опасности и не излучали страха. Неужели генеральша и их эмоции подавляла также мастерски, как и подавляла свои? Гелиос нарочито медленно облизнула верхнюю губу.

– Пока эта тварь в городе, валькирий убивать нельзя, – произнёс Тиамат. – Задерживаем, составляем протокол и отправляем к кровавой ведьме в Жерминаль. И пускай Криста и Гелиос переубивают друг друга.

– До Жерминаля добираться день, – ответили ему. – На автозаках.

– Значит, отправим вертолётом, – ответил Тиамат. – Я… это устрою.

Гелиос вновь вскинула брови, она поднялась со стула, обошла стол, приблизилась к Тиамату, заставив его невольно отпрянуть назад. На экране крупным планом мелькало её лицо, но полицейские, сидевшие в комнате, не замечали сходства.

– Неужели? – она улыбнулась, пальцами стиснув воротник Тиамата, заставляя парня смотреть себе в глаза. – Маленький лордик так боится за жизни людей или просто пытается интриговать?

– Я полицейский, – хмыкнул Тиамат, склонившись. – И в первую очередь я думаю о безопасности гражданских.

– В благородство будешь играть с теми, кто в него верит, – Гелиос выпустила его из захвата. – Свободны, мальчики.

В глазах полицейских мелькнули золотые искры – слишком крохотные, чтобы придать им значение, и слишком яркие, чтобы не заметить их. Они покинули кабинет, оставив Тиамата и Гелиос наедине в мерцающем полумраке.

– Знаешь, – выдохнул он. – Поначалу я хотел убить тебя быстро. Сейчас я решил, что ты не умрёшь, пока мне не надоест.

– Уверен, что это случится? – она скользнула ладонями по его телу и улыбнулась, ощутив дрожь, услышав прерывистый вздох. – Как мило. Я ничего не сделала, а ты уже напрягся.