Вкус дня

Бард Михаил

Демон пустил по венам Гелиос гнев, но он умер, не способный зародиться в этом безмолвном море самоконтроля и спокойствия. Порой парень понимал, насколько на самом деле беззащитен перед этой девушкой, но ничего не мог поделать со своими демоническими инстинктами. Провоцировать кого-то или запугивать было заложено в нём самой природой, и избавиться от этой особенности по щелчку пальцев он не мог.

– Он убивает вампиров, – Тиамат нахмурился, выдержав взгляд Гелиос. – Убивает и таких, как ты. Оборотней, магов, ведьм и всю прочую агрессивную нежить он убивает, чтобы

у смертных был шанс выжить. И такой, как ты, этого не понять.

Гелиос ответила молчанием, вглядываясь непроницаемыми янтарными глазами в лицо Тиамата. Он скрежетнул зубами. Ей было мало такого ответа.

– Он растил меня с младенчества, понятно?

– Подробнее.

Тиамат закатил глаза, выпустив руку Гелиос из захвата.

– Проксима предложил Дагону мир. Сказал, что вампиры не тронут демонов, но взамен будут добывать из подземных городов руды драгоценных металлов. Проксима – провидец. Своим даром он нашёл под Флоридой целые залежи золота и серебра.

– Для оружия, – Гелиос посмотрела в сторону, постукивая пальцами по спинке кресла. – А Дагон?

– А Дагон хотел войны, чтобы выгнать нежить со своей территории, – хмыкнул Тиамат. – Он знал, что вампиры с ума сходят по полукровкам. Вот и отправил Проксиме на воспитание своего бастарда, зная, что герцог, которого назначил сам Ангетенар, этот ходячий ужас, не сдержится и напьётся крови. Дагону не нужен был ублюдок. И потому он согласился на мир только до тех пор, пока ублюдок жив.

Тиамат вглядывался в лицо Гелиос, ожидая увидеть выражение презрения или отвращения, но этого не произошло. Он видел лишь мудрое, безмятежное спокойствие. Быть может, Гелиос была слишком стара, чтобы понять обиду Тиамата, быть может, её это и вовсе не интересовало. Но она слушала его молча, проглотив все язвительные замечания.

– Что такое? – хмыкнул он. – Никакого «ублюдочный лордёныш»? Теряешь хватку, старушка.

– Среди бессмертных тоже есть ублюдки… есть и дети насилия. И это не та тема, которая может стать прелюдией, – она смотрела в сторону. – Что было дальше? Тебя растил герцог вампиров.

– Он сделал меня убийцей вампиров, – Тиамат едва заметно улыбнулся. – Сам он всегда охотился на преступников, так что жажды ко мне не испытывал. Но признавал, что его собратья окажутся ко мне более жестоки. Вот и научил убивать вас.

– Плохо учил.

– До тебя я грохнул больше сотни бессмертных, – он закатил глаза. – Думаешь, меня просто так любят в полиции?

– И за скольких ангелов мне тебя наказывать?

– Для начала, – Тиамат откинулся в кресле. – Ты ответишь мне на мой вопрос. Чем я заражён?

Гелиос лукаво улыбнулась.

– Тем, из-за чего наше знакомство продлится немыслимо долго, хороший мой.

– Отвечай. На. Вопрос.

– Ты получил ответ. Не моя вина, что ты его не понял.

– Значит, это что-то полезное тебе, – он убрал руки за голову, потёр пальцами рога, глядя в потолок.

– Ни один дар в мире, – Гелиос улыбнулась, садясь на подлокотник кресла Тиамата. – Не стоит того, чтобы терпеть твоё общество.

– Да-да, – он, не таясь, скользнул взглядом по

её телу, посмотрел в глаза. В тусклом свете свечей они казались выплавленными из золота высшей пробы. – Ты просто боишься признать, что я для тебя – само совершенство.

– Чем это?

– Моя кровь, моё тело, мой характер, – он улыбнулся, ладонью ненавязчиво проведя по бинтам на шее. – Мне должно быть стыдно за то, насколько я идеален.

– Только ли за это?

– Просто признай, – он перешёл на шёпот, повернувшись к Гелиос, мягко прикусив плечо девушки. – Что за две тысячи лет никто не возбудил тебя сильнее, чем я, и остаток ночи ты будешь сладко стонать от множественных оргазмов.

– Я? – она склонила голову, приблизившись, пальцем проведя по губам Тиамата. – Или маленький, сгорающий от страсти лордик?

Он улыбнулся и прерывисто выдохнул, подавшись вперёд, сильнее прижимаясь к Гелиос, наслаждаясь жаром её тела, её запахом. Она играла с ним, флиртовала, дразнила его, и Тиамату нравилось отвечать ей взаимностью. Но это никуда не вело. Остроты Гелиос только сильнее распаляли его, а она лишь увлечённее с ним играла и в итоге от её выходок он лишался сознания и пары литров крови. Может, подчиниться ей?

Только в этот раз.

Для разнообразия.

Посмотреть на растерянную самодовольную генеральшу, у которой не найдётся ни одной остроты от покорности Тиамата. В самом деле, зрелище должно выйти завораживающим. Зрелище того, как бастард лорда демонов, пообещавший убить Гелиос, опускается перед ней на колени и покорно целует носок туфли.

Нет. Не дождётся.

– Я не люблю стерв, – промурлыкал Тиамат, проведя пальцами по лямке красного платья, в том месте, где ткань касалась обнажённой кожи. – Особенно тех, которые сосут из меня кровь.

– Какой ты нежный, – улыбнулась Гелиос, коснувшись ладонью его щеки. – Боишься быть грубым с женщиной, лордёныш?

– Боюсь, что из тебя песок посыплется, старушка.

Тиамат широко улыбнулся, увидев мелькнувшую в лице девушки тень, и притянул Гелиос к себе, посадил к себе на колено, накрыв её плечи тяжёлыми перепончатыми крыльями. Наконец-то. Ему удалось хоть на мгновение сбить корону с её головы.

– Ты же в курсе, – прошептал он, касаясь губами бледной шеи, лихорадочно пульсирующей вены. Его хвост, который до этого момента подрагивал и крутился, сейчас туго обвился вокруг голени Гелиос. – Как сейчас просто тебя убить?

– Когда ты так возбуждён? – произнесла она, подаваясь навстречу поцелуям, изящно изгибаясь от каждого движения рук. – Попробуй.

Он шумно выдохнул, заострёнными ногтями сжимая ткань платья, прикусывая нежную кожу. Ладонями девушка упиралась в его грудь, слабо, неохотно отстранялась. И это распаляло только сильнее. Гелиос строила из себя недотрогу, несмотря на то, что желала Тиамата не меньше, чем он её, играла с ним, даже когда в этом не было смысла.

– Ну же, лордик, – шумно выдохнула она, откидываясь назад, позволяя ему покрывать долгими поцелуями грудь. Одним движением она вытащила из волос заколку и распустила длинные волосы. – Убей меня.