Виртуоз
Шрифт:
Сеть дарила самое дорогое, чего никогда не было у Гарри, Избранного и отмеченного шрамом, связанного долгом и Пророчеством по рукам и ногам; она давала свободу.
«Это Интернет-зависимость, - говорила Гермиона, заявлявшаяся в квартиру Гарри, чтобы проверить, как поживает вынужденный холостяк.
– Гарри, это л е ч а т».
На столе, где стоял черный плоский жидкокристаллический монитор, громоздились пустые коробки из-под пиццы и открытые банки с выдохшимся пивом.
Гарри пожимал плечами, с нетерпением дожидаясь
Ему понадобился почти год, чтобы вынырнуть из виртуального пространства смайликов и ников, одиннадцать месяцев на то, чтобы понять: человек всегда одинок. Иногда кто-то присоединяется к тебе на твоем пути, но это только краткий миг.
Реальный мир за это время безвозвратно изменился. Как сказал бы Роланд у Стивена Кинга - он «сдвинулся». И все, что заботило Гарри в этом измененном мире - это Роза и Темная Башня.
Он достиг своей темной башни, когда убил Волдеморта и выиграл для волшебников эту войну. Но Розу он не получил; и жил, как пассажир в кафе при вокзале, в смутном ожидании того, что что-то должно в его жизни произойти. Что-то должно случиться.
Теперь, сидя за своим столом над думосбором и папками с отчетами, Гарри спрашивал себя: это ТО? То самое?
То, ради чего стоит бороться, чему можно посвятить всю оставшуюся жизнь, для чего не жаль отдать даже сердце?
Такие вопросы не решались в одиночку.
Гарри пересек пустой кабинет (Мэдривер все-таки поехал к Снейпу) и присел перед камином.
– Дипломатический корпус, кабинет №8.
Секретарь, увидев его лицо, моргнула от неожиданности и улыбнулась - всё понимающей и оттого неприятной улыбкой:
– Дипломатический корпус, чем мы мо…
– Мне Драко Малфоя, пожалуйста, - перебил ее Гарри, решив игнорировать реакцию людей на скандал, связанный с тем, с кем он спит в одной кровати.
– Э… я очень сожалею, но его нет. Он ушел с утра, сказал, что у него семейные проблемы. Что-нибудь передать?
– Он не сказал, когда вернется?
– К сожалению, нет.
– Понятно, спасибо, - пробормотал Гарри, - извините…
Гарри сел за стол и уставился перед собой. Нужно было что-то делать: писать отчет о вчерашних допросах, выдвигать следующую рабочую версию, ехать трясти Снейпа, наконец… Но мысли, среди бела дня всегда напоминавшие греющихся на солнце ужей - ни одну за хвост не ухватишь, теперь и вовсе кружились только вокруг личной жизни.
Роем злобных черных ос.
Ему нужно было поговорить с Драко прямо сейчас, и Гарри проклинал Малфоя, ушедшего с работы домой. Он не мог заняться семейными неприятностями вечером?
Связываться с Малфой Мэнор Гарри не решался: скорее всего, он только подольет масла в огонь. Вряд ли это будет кстати - врываться с вызовом по каминной сети прямо посреди семейной сцены. Люциус Малфой, Нарцисса Малфой, юный Малфой и, может быть, Панси Паркинсон. И писк домового эльфа, раз за
– Мастера Драко вызывают… Гарри Поттер из аврората.
Гарри наклонил лицо к думосбору, стиснул зубы. Он займется своей работой, чего бы ему это ни стоило.
Вытащить из головы нужные воспоминания оказалось непросто, аврору постоянно хотелось встать и пройтись по кабинету, заложив руки за спину. А лучше ходить, ходить и ходить, пока от усталости не начнут подгибаться ноги.
Гарри выложил в чашу только воспоминания о Лестрендже, как в позеленевшем пламени камина проявилось лицо Рона.
– Привет, - напряженно проговорил тот, окинув взглядом кабинет.
– Ты один?
Гарри захотелось стукнуться лбом о стол, но он аккуратно отодвинул думосбор с папками в сторону и сказал:
– Здравствуй. Давно не виделись.
– Послушай, - начал Рон смущенно, но решительно, словно сидел на приеме у Гермиониных родителей, и ему должны были выдрать зуб, - это же неправда, да? То, что пишет эта склочница Скитер?
– Ты насчет какой части: той, где мы спим с Малфоем, или где говорится о великой и вечной любви?
Лицо Рона исказилось, он неверяще произнес:
– Гарри!
И тут возбуждение, раздражение, смешанные с яростью и злостью, и таким унизительным чувством бессилия - сложный коктейль, которым можно было взорвать любой свинцовый котел, прорвались наружу, и Гарри с убийственной холодностью выплюнул:
– Да! Гарри Поттер. Приятно познакомиться! Что ты еще скажешь, Рон? Кроме, разумеется, того, что я совершаю ужасную ошибку, и ты теперь во мне разочарован?
– Ты и Малфой… Но это же… - Рон не находил слов.
Он тряс головой, кривил рот, часто моргал, не в состоянии принять эту дикость, не в силах примириться с ней.
– Но это… просто… дрянь какая-то!
– выкрикнул он.
– Ты, Гарри, с катушек слетел!
– Я и не ждал, что ты меня одобришь, - устало сказал Гарри. Приступ злости прошел, и на смену пришла тоска: придется все-таки разговаривать с друзьями, объяснять и объясняться… но позже. Позже.
– Давай отложим наш разговор по душам. Я на работе, - не дожидаясь ответа, Гарри взмахнул палочкой, заблокировав камин.
Сначала работа.
Затем Драко - им нужно бы для начала все выяснить.
И уж потом все остальное.
Гарри так резко выдрал следующее воспоминание, что голова отозвалась острой болью. Аврор поморщился и уткнулся лицом в ладони, готовый взвыть оттого, как складывается - точнее, не складывается сегодняшний день.
Зик Мэдривер вернулся в три часа дня. За это время Гарри вызвал к себе начальник - аврор хмуро сказал, что даст все объяснения на общеаврорском собрании, традиционно устраивавшемся где-то за неделю до Рождества, а отчет он уже пишет; и раз пятнадцать заглянули ребята из соседних отделов - им Гарри отвечал то же.