Вилла Пратьяхара

Кириченко Катерина

— Не могу, — соглашаюсь я одними губами.

— БЛЯ-я-я-я!.. Но ПОЧЕМУ?! — Стас хватается за голову и начинает раскачиваться из стороны в сторону. — Почему не можешь?! Ты шутишь, да? Или ты реально просто сошла тут с ума без меня? Мы тебя вылечим! Ты, главное, привези сюда деньги, а остальное я беру на себя. — Его руки трясутся, отрываются ото лба и хватают меня за плечи. — Ты понимаешь меня?! Ты поедешь?!

Я отрицательно качаю головой. Но это не голова. Это свинцовый, нет, чугунный бак: тяжелый и совершенно пустой. Попадая в него, внешние звуки преображаются, набирают вес и отчаянно бьются о стенки, пытаясь их разорвать.

Стас отпускает меня и

начинает кружить по пещере. Хватает бутылку, делает несколько глотков, неаккуратно ставит ее обратно, на край стола, потом подхватывает, когда она уже почти падает.

— Дд…детка! Давай все по-новой. From the beginning, from the scratch… Деньги пришли. Ты завтра за ними поедешь. Так? Ты согласна?

Я набираю побольше воздуха в легкие. Кислород — это энергия. Силы. Воля. Я обязана настоять на своем. Мои руки дрожат, я никак не могу прикурить сигарету.

— Нет, Стас. Я никуда завтра не поеду. И вообще не поеду. Никогда. Точно. Я решила. Черт, дай мне огня, не видишь, у меня не получается?

Подойдя и щелкнув у меня под носом зажигалкой, Стас в сердцах швыряет ее в темноту. Я изо всех сил затягиваюсь, задерживаю в себе дым, потом стараюсь выпустить его медленно, но вместо этого закашливаюсь. На моих глазах немедленно выступают слезы.

— Я хочу, чтобы ты вернул эти деньги.

— Ты просто не в себе.

— Наоборот. Я как раз в себе. Я ощущаю себя как человека. Я думаю. Мыслю. Решаю что-то. Нам не нужны эти деньги. Я не хочу провести всю жизнь в страхе, в бегах. Это не жизнь. Это чертово недоразумение. Я боюсь, наконец, за нас, за себя.

— Ну я рад хотя бы тому, что ты не читаешь мне лицемерные морали про то, что воровать плохо, — замечает Стас. — Ну а то, что ты боишься — это нормально. Я тоже боюсь.

Я игнорирую его и продолжаю:

— Мне здесь было хорошо. Просто так, от жизни, ни от чего особенного. Я… Я стирала, купалась, просто жила, я научилась делать курицу-карри… Я не хочу по-другому, вздрагивать не хочу, прятаться не хочу… Ты был неправ, что украл эти деньги, наша жизнь из-за них рухнет! В ней не будет ни счастья, ни гармонии, ни желания любоваться на закат… Сама ее идея переворачивается с ног на голову, это становится уже вообще не жизнь ! Ты просто устал, испугался кризиса, психанул, это все вполне нормально, я тебя не сужу, но я должна нас спасти от этого кошмара. Посмотри, люди кругом сознательно ухудшают свои материальные условия, чтобы получить взамен какой-то более нормальный, психически и душевно здоровый образ жизни, а ты занимаешься тем, что только усиливаешь стресс, доводя его до максимума, до абсурда. Понимаешь?

— Ага, — говорит Стас внезапно холодно и спокойно. — Понимаю. Кажется, я все, наконец, понимаю… Это все он ? Адвокатишка? Это он ухудшает свои условия ради непонятно чего? Это бред, фикция, они французы, у них все есть, они начитались Уэльбека! Но как могла ты, нормальная, русская, повестись на все это дерьмо? Вы любовники? Ты бросаешь меня, ты решила остаться тут с ним, с этими бицепсами и сальными паклями?

— Не говори глупости! Он здесь совершенно ни при чем. Ты ничего не понял. Я хочу жить с тобой! Мы вернем деньги и поедем домой. Я буду работать, ты тоже, все будет как раньше. Ты и я. Я опять буду делать лампы. Я уже начала, я рисую, у меня есть идеи…

— Что?!

— Доделаем ремонт…

— Ты одурела? Какой ремонт?! Дд…ддетка, я тебя умоляю! — Он опять начинает трясти меня за плечи. — Не смей! Не пп…ппорть! Я все продумал! Ты просто не можешь

так со мной поступить! Я тебе дд…ддоверял! Я ведь мог найти другой счет, как-нибудь выкрутиться! У меня счетов этих как грязи, я мог сделать по-другому, если бы я знал! Если бы я ожидал от тебя такого! Я бы мог убежать один, а я приехал сюда за тобой. Дурак, любил тебя, верил тебе! Я перевел деньги тебе! Тебе, идиотке! У меня же нет к ним никакого доступа, ты понимаешь?! Я в полной твоей власти! А ты мне в ответ на такое мерзко врешь! В глаза! Все дело в нем! В этом вв…ввонючем козле! Нн…ненавижу! Чем он так тебя пронял? Своей нн. нн. ннн… бля! Нн. ннеземной красотой, загаром? У меня будет такой же, дай мне время! Мы будем жить в раю, я тоже буду светиться бронзой! Я куплю яхту. Нормальную. Как у людей. Я буду тебя, дуру, катать по морю! А он, что он может тебе дать?!

— Не тряси меня! У меня голова оторвется!

Стас опять начинает кружить по пещере. Несколько раз приглаживает взъерошенные волосы. Мизинец и сейчас оттопырен, привычки берут с годами верх над нами настолько, что уже прирастают как кожа. Я ненавижу его мизинец, мне хочется его отломать.

— Где, блять, эта зажигалка?! — внезапно орет он.

— Ты сам ее бросил.

— Куда?!

— Не знаю. В угол. Не ори.

— Сама не ори! Идиотка! Я тебе не позволю! Ты портишь все! Все! Ты думаешь, мне было просто?! Но я все делал сам! Все и всегда! И хорошо делал! Если ты сейчас не найдешь зажигалку, я тебя убью!

Я встаю и, прихватив свечу, начинаю вглядываться в тени на полу пещеры. Вода — мерзкая, склизкая, — сочится по стенам. Голова уже, не стесняясь, раскалывается на куски.

— Нашла.

Я кидаю зажигалку и Стас, как обычно, неловкий, ее не ловит. С громким эхом она падает на камни. Арно бы поймал. О, Боги! О чем я вообще думаю?!

— Ты предала меня. — Стас, наконец, закуривает и отфыркивается дымом. Настроение его уже сменилось. Теперь глаза его сощурены, и в них сквозят шок и разочарование. — Это все из-за него. Раньше ты такой не была.

Я вздыхаю.

— Раньше мы были вместе. — Стас аккуратно раскладывает предметы на столе (шариковая ручка, зажигалка, пачка сигарет), ровняя их вдоль его краев. — А теперь ты предала меня. Мне не следовало тебе верить, покупаться на то, что адвокатишка хочет эту твою дуру-подружку. Вы все это специально разыграли, подстроили. — Пачка сигарет выскальзывает из его трясущихся рук и падает на пол, летучая мышь дергается и взлетает со своего места, опять начиная кружить вокруг нас. — Ты бросила меня. В тебе нет ни капли благодарности за все, что я тебе сделал.

От его спокойного тона мне становится окончательно не по себе. Лучше бы он продолжал орать.

— Послушай. Дело не в… — язык не поворачивается назвать Арно по имени, — не во французе. Ты ничего не понял. Ты вообще меня не видишь, не слышишь, ты не понял, почему я уехала из Москвы, что я вообще хочу от жизни.

— И что же ты хочешь?

— Покоя!!!

— Ах, покоя?! — Стас вскидывает голову и на миг освещает меня своей безуминкой. — О каком покое ты говоришь, крошка? Где? В Москве? Допустим, мы сделали по-твоему и вернули деньги. Допустим даже, что нас после этого оставили в живых. Маловероятно, но окей, допустим я что-то придумаю, как-то отоврусь, что деньги просто потерялись, но теперь нашлись. Как именно, если не секрет, ты представляешь эту спокойную жизнь? Ты что, на луне жила тут три месяца? Ты все забыла? Покой нам только снится, это все утопия, фантастика, полный нереал. То, о чем ты размечталась, не существует в природе.