Весенней гулкой ранью...
Шрифт:
берутся в их подлинном значении. Например, такое:
Я странник убогий.
С вечерней звездой
Пою я о боге
Касаткой степной...
Покоюся сладко
Меж росновых бус;
На сердце лампадка,
А в сердце Исус.
Но и подобные стихи живы, в конце концов, не религиозными
чувствованиями, а романтически-приподнятым ощущением бытия,
умиротворенности, что ли, на лоне природы. Вспоминается стихотворение
Лермонтова:
Когда волнуется
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка...
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе,
И счастье я могу постигнуть на земле
И в небесах я вижу бога!..
Церковные ризы тут, конечно, ни при чем. Не облачалась в них всерьез и
поэзия Есенина. Неспроста от того "смака", с которым в свое время
толковались его "религиозные" стихи, поэт "отпихивался... руками и ногами".
Прав литературовед К. Зелинский: "Сергею Есенину не были присущи
глубокая религиозность или мистические представления". Это относится и к
стихам дореволюционным, и к стихам, написанным после 1917 года. Но, мне
думается, критик не был точен, говоря, что "поэт брал церковные образы и
словарь для украшения своих стихов". Вообще "украшение стихов" чем бы то ни
было - занятие, истинному поэту чуждое. Поэтому, на мой взгляд, здесь более
справедливо утверждение В. Базанова: "Есенин использует молитвенные стихи, их религиозную символику для выражения собственных чувств, иногда даже
слишком буйных и залихватских".
И через религиозные образы - "выявление органического", земного...
3
Художник И. Бродский до встречи с Есениным не знал места рождения
лирика. Прослушав стихи в авторском чтении, живописец сказал, что поэт,
вероятно, родился в Рязанской губернии. Есенин был удивлен. Пейзажи, которые
воспеты в стихах, пояснил художник, живо воскресили в его памяти природу
Рязанской губернии, где он в молодости много работал над этюдами.
Свидетельство, лишний раз говорящее о тонком мастерстве Есенина - певца
русской природы.
Уже его ранние стихи показали, что в литературу пришел поэт со своим
видением природы, поэт, умеющий находить красоту там, где ее не каждому дано
заметить. В этом отношении Есенин близок к Пушкину, которому, по словам
Белинского, "не нужно было ездить в Италию за картинами прекрасной природы, прекрасная природа была у него под рукой здесь, на Руси...".
Есенинское ощущение родной земли сродни народному мировосприятию с его
жизнелюбием, глубинным постижением красоты, одухотворением предметов;
мировосприятию,
народной поэзии пронизывал сознание Есенина сызмала.
Сельский паренек летним вечером стоит у дороги, прислонившись к иве. На
крышу дома падает лунный свет, где-то звучит соловьиная песня. Пареньку
"хорошо и тепло, как зимой у печки". Так может сказать только человек, для
которого природа есть нечто родное, неотделимое от его бытия.
Поля, луга, озера, деревья, цветы, туманы, метели, восходы и закаты -
во всем поэт открывает "душу живу", все находится с ним в родстве, в дружбе, поверяет ему свои тайны, как и он - свои заветные думы. Об этом хорошо
сказано в стихах нашего современника Виктора Бокова:
И снега, и закаты, и рощи, и нивы
Тихо, нежно просили: - От нас говори!
–
Не поэтому ль так охранял он ревниво
Слово русское наше, светившее светом зари.
Как в народных песнях, былинах, сказках, в стихах Есенина природа
движется, переливается всеми цветами радуги. Для него любое дерево, растение
– живые существа. О вечере он может сказать: "Месяц в облачном тумане водит
с тучами игру". О ночной речке: "Распоясала зарница в пенных струях поясок".
Конопляник, будто человек, "грезит". А липы держат "в зеленых лапах птичий
гомон и щебетню".
Они давно уже вошли в народное сознание - есенинский клен, есенинская
березка... Особенно березка, юная, застенчивая подруга поэта: "Что шепчет
тебе ветер? О чем звенит песок?"
Образ березки-девушки был известен в русской поэзии и до Есенина. Можно
вспомнить песню поэта начала XIX века Н. Цыганова "При долинушке береза
белая стояла", некрасовский "Зеленый шум" ("Белая березонька с зеленою
косой")... Но ни у одного поэта образ березки не был так одухотворен, проникновенен, как у Есенина.
Не многим лирикам удалось по-своему опоэтизировать это дерево и после
Есенина.
Обратили на себя внимание и есенинские стихи о животных. Поэт
преисполнен нежности и сострадания к живым существам. Он "понимает" их
"души", "переживания".
Один из первых читателей есенинской "Лисицы" поэт Сергей Марков
вспоминает: "Я явственно видел "дремучее лицо", - отмежеванное красной
прошвой на снегу. . А сочетание запахов инея и глиняного угара! Только
подлинный поэт мог так передать предсмертные ощущения".
Или стихотворение "Корова":
Сердце неласково к шуму,
Мыши скребут в уголке.
Думает грустную думу