Весенней гулкой ранью...
Шрифт:
голову обеими руками и начал читать "Песнь о собаке". И когда произнес
последние строки:
Покатились глаза собачьи
Золотыми звездами в снег, -
на его глазах тоже сверкнули слезы".
Тут дядя Гриша положил руку на книгу и сказал:
– Постой, парень... "Песнь о собаке" - стих? Услышав ответ, попросил.
– Не найдешь эту штуку, а? Хоть и не люблю я стихи, а такой охота
узнать. Будь добр, найди.
Пришлось сходить к приятелю по драмкружку
тетрадку: книжку Есенина он мне домой не дал.
Читая дяде Грише "Песнь о собаке", я думал, он под конец прослезится.
Нет, не прослезился, но молча потрепал меня по плечу и ушел к себе, за
забор. А под вечер, проходя мимо, я слышал, как он что-то дружелюбно говорил
своим ночным помощникам...
С тех пор минуло много лет, но "Песнь о собаке" остается для меня одним
из дорогих есенинских стихотворений. Да только ли для меня?!
В годы второй мировой войны "Песнь о собаке" была спутницей итальянских
партизан и не раз звучала у ночных костров, согревавших друзей легендарного
земляка Есенина - Федора Полетаева.
Душевную тонкость в этом есенинском шедевре высоко ценил Василий
Иванович Качалов. "Песнь о собаке", как и стихотворение "Корова", исполнялась им на эстраде особенно часто. Великий артист, вспоминал
современник, "читал эти стихи взволнованно и как-то очень бережно, почти
интимно".
Как-то я произнес "Песнь о собаке" в присутствии моего шестилетнего
внука Саши. Прослушав, он подошел ко мне и сказал:
– Ты читал, а у меня сердце кровью обливалось...
В любви к природе - березке, заглядевшейся в пруд, к "скирдам солнца в
водах лонных", к духовитым дубравам, в доброте к раненой лисице, чей "желтый
хвост" упал в метель пожаром, в любви ко всем "братьям нашим меньшим" -
исток есенинского чувства родины.
И благородное дело делают наши издательства, в том числе "Малыш", выпуская стихи Есенина о природе для школьников. Чудесные семена сеют эти
стихи в детских сердцах. Семена доброго чувства к родной земле, к людям.
"О РУСЬ, ВЗМАХНИ КРЫЛАМИ..."
1
Веселым парнем,
До костей весь пропахший
Степной травой,
Я пришел в этот город с пустыми руками,
Но зато с полным сердцем
И не пустой головой.
Эти слова произносит один из персонажей неоконченной драматической
поэмы Есенина "Страна негодяев" (1922-1923). Но их можно отнести и к самому
поэту: таким пришел он в дореволюционный военный Петроград.
Жизнь свела его здесь с разными людьми. В одних он нашел искренних
друзей, в других - тайных недоброжелателей,
во Христе мистиков, лицемерно распинающихся в "любви к русскому мужичку".
Это они, говоря словами Горького, встретили юного рязанца "с тем
восхищением, как обжора встречает землянику в январе".
Голубоглазый, со светлыми кудрями, в поддевке и сапогах, он, казалось,
был живым воплощением кротости и наивности. "Пастушок", "Лель", - умилялись
дамы с лорнетами. Они не знали, что этот "златокудрый отрок" совсем недавно, когда работал в московской типографии, распространял письмо рабочих,
поддерживавших большевистскую "шестерку" в Государственной думе, попал под
наблюдение царской охранки, напечатал стихотворение в большевистской газете
"Путь правды". Они не знали, что молодой поэт видел их насквозь. "...Я
презирал их, - открывался он в одном письме, - и с деньгами, и со всем, что
в них есть, и считал поганым прикоснуться до них".
Выпадали ему и тяжелые дни. "...Часто принужден из немоготной жизни
голодать и ходить оборванным..." - пишет в Литературный фонд Есенин, уже
находясь на военной службе. "Положение мое скверное. Хожу отрепанный, голодный, как волк..." - сообщает он издателю М. Аверьянову.
Его нарочито картинное одеяние, в котором он появлялся перед буржуазной
публикой, как бы говорило: "И мы, деревенские, не лыком шиты!" Модным фракам
в пику - поддевка, изящным ботинкам - сапоги с набором: "Знай наших!" Ведь
он представитель тех "мирных пахарей", "добрых молодцев", которые для Руси -
"вся опора в годину невзгод".
Есенин позже признавался литературоведу Розанову, что, живя в
Петербурге, он, Есенин, "много себе уяснил". Уяснил он, в частности, и
антинародный характер войны с Германией. Войны, прославляемой на все лады
многими столичными поэтами, среди которых были и близкие к Есенину
Городецкий, Клюев. Ведь в самом начале бойни дань ура-патриотизму отдал и
Есенин:
Ой, мне дома не сидится,
Размахнуться б на войне.
Полечу я быстрой птицей
На саврасом скакуне.
Теперь он смотрел на войну другими глазами...
2
– Знаете ли вы, что больше всего любил Есенин из народной поэзии? -
спросил как-то в одной из теперь уже давних бесед Сергей Митрофанович
Городецкий.
– Частушку. Самую обыкновенную частушку.
Эти слова одного из первых наставников Есенина вспомнились мне, когда
я, разбирая свою картотеку, увидел выписку из мемуарных заметок Владимира