Верховный Издеватель
Шрифт:
– Зачем?
– не понял Ромка.
– Как зачем! Чтоб братья да совсем не дрались - так же не бывает! Вот и будем... иногда... для поддержания традиции. Ты, к тому же, мой младший брат.
– Фигушки, мла-адший!
– смешно возмутился Ромка.
– Младший-младший! На целых два месяца младше... да ведь, мам?
– нарочно обратился он к Марине.
– Да.
– Ма-ам! ну уж ты-то меня не предавай!
Лето в этом году выдалось прохладное: только поманило жарким июнем, а потом обмануло надежды. Осьминоги циклонов, сплетаясь щупальцами, облепили Северное полушарие. Ураганы, как сквозняки, пробегали по
Наконец все предварительные процедуры были завершены и осталось только ждать: комиссия - предполагалось, уже на следующей неделе, - должна будет объявить окончательное решение.
Так что коротенький круиз по Волге (в который они собирались давно и тут наконец вырвались вчетвером на несколько дней невольно приобрёл форму ещё и паломничества с одной-единственной просьбой к Богу: у кого что болит, тот о том и говорит.
Марина договорилась с секретаршей в РОНО, что в слуаче любых изменений - ускорений или "поворотов" дела, - та им немедленно позвонит. В случае чего-то экстренного (что маловероятно), из любого города на их маршруте можно доехать до Костромы за считанные часы... Всё путешествие-то их было - почти по кругу: длинное только когда плывёшь по реке. Автобусов они уже перестали бояться - сами не заметили, когда это случилось.
Ну, кажется, ВСЁ сделали - и теперь пора просто ехать. Дальше - Божье дело, и такое ощущение: уезжаешь в такие моменты - чтоб Ему не мешать. Путешествие - способ передоверить Ему всё, что от тебя уже не зависит.
Можно честно спать.
Можно честно путешествовать.
Вал событий запущен. Всё будет так, как будет.
Маршрут - просто подарок для тех, кто любит древнерусские города и монастыри. По Волге и Шексне до Белого озера, а оттуда обратно через верховья Волги до Москвы. Ярославль, Тутаев, Рыбинск, Горицы, Белозерск, Мышкин, Углич, Калязин, Дмитров. Часть "Золотого кольца" и "Северной Фиваиды" - всё самое древнее и интересное в Верхневолжье и Заволжье, до чего только можно добраться по воде.
Но на Сашу наиболее магически действовало само слово "Москва". Для тех детей, кто ни разу в столице не был, Москва - это страна в стране... причём, очевидно, волшебная. Если не предел мечтаний, то по крайней мере, что-то, ради чего можно пойти на великие жертвы ("Я буду хороший - только возьмите меня!") и великие трудности пути (если бы они в наше комфортное время были).
– Ну ты и царь!
– пошутил Кирилл.
– В Ипатьевском монастыре уже был - в Москву ещё поедешь.
– Да, а чем я не царь!
– приосанился Санька.
– Александр... какой там по счёту?
– Четвёртый.
– Ну, всё правильно! Вчетвером едем, и вот я с вами - четвёртый.
Саша, конечно, не знал теории "Москва - Третий Рим", но для него она, несомненно была и Римом, и святым градом Иерусалимом, и всем остальным... центром его личного мироздания, пределом мечтаний. Столица ждала своего царя. Для всех это было просто путешествие. Для Саши - путь или в детдом, или в семью.
Но уверовав в семью, так же не хочется в детдом, как уверовав в Бога - в ад. Если бы предали сейчас Сашу - это значило бы для него ровно то же, как будто Бог его предал... в очередной раз.
"Своими поступками мы клевещем на Бога. По могуществу-то, мы - почти боги по отношению к детям. Бог ребёнка - это Взрослый. Если взрослые кругом предатели, то и бог для него тоже - предатель. Лето - это безжалостно мало! Лето превратится в предательство,
Вечером перед отъездом у Марины было безотчётно тревожное, подавленное, даже какое-то чуть муторное настроение... Оно почти зеркально повторилось и у Кирилла.
– У меня как-то не было никаких предчувствий тогда - ну, когда авария... а сейчас - что-то какие-то предчувствия нехорошие, - со странно сжавшимся сердцем сказал вдруг Кирилл.
– Это называется: собака лает, когда вор уже всё вынес... Нет, ты не бойся, Кирилл - Бог нас хранит!
– Хотелось бы верить... Но, Марина, а вот как по-вашему? Как всё-таки отличать интуицию от лени? Вот когда мы в последний момент не хотим куда-то ехать или что-то делать, что, вроде бы, уже наметили - это предупреждение внутреннего голоса, к которому надо прислушаться, или это наше вечное малодушие, к которому прислушиваться ни в коем случае нельзя, иначе мы так никогда ничего в жизни вообще не сделаем? Как определить:
Время жечь мосты и взлетать?
Или время спать? (2)
Когда вред - дело, а когда - неделание?
– Да в том-то и беда, Кирилл, что на практике человек давным-давно и напрочь разучился отличать голос Бога от голоса лукавого. Как и вообще - Бога от лукавого... Главная и худшая путаница всей нашей жизни! Я же вот тоже долго думала, с чего у меня тоска... и вдруг как-то, знаешь, в одну секунду успокоилась, как только поняла: это же месть– просто месть! а значит, мы движемся в правильном направлении! "Бес бесится!" - как говорит в таких случаях мой духовник о. Павел. Иногда перед чем-то важным нас прямо-таки пытают неожиданным депрессивным состоянием - и всегда "за дело"! Да, это ж натуральная пытка - чтоб мы отказались или хотя бы заколебались в принятом решении. Вот, - говорит бабушка, - была в наших краях старая народная припевка:
Ах ты, ад-адушка!
Ах ты, гад-гадушка!
В том смысле, что уж, мол, знаем мы тебя как облупленного - зря маскируешься! Люди-то были простые, а в таких духовных вопросах куда мудрее нас! А я хоть и не разбираюсь, как они, но всё-таки в таких случаях всегда говорю себе: "Делай что должно - и будь что будет!"
– Будь что будет...
– повторил за ней Кирилл и отправился спать.
"Время выключить свет - и дожить до утра..." - как поёт Шевчук.
Перед некоторыми важными событиями волнуешься почти как перед смертью: представить завтрашний день иногда так же трудно, как загробную жизнь. То есть мы почти одинаково достоверно знаем, что и то, и другое есть... но вот как оно там!? Главный вопрос "как"... Что нас ждёт по ту сторону ночи?
И как это вообще можно представить, что "сегодня" вдруг превратится в бесповоротно улетевшее "вчера", а пока не существующее "завтра" - в самое настоящее "сегодня"!?
Где же рождается настоящее?
"Господи, обнови во мне всё, что надо обновить, и уничтожь всё, что надо уничтожить", - помолился Кирилл, уже почти засыпая.
(1). "Литургия" - дословно переводится: "общее дело" (греч.)
(2). А. Макаревич "Рождественская"